Поверх ещё конёк крутой крыши под блестящим от дождя серым сланцем и с железным кружевом по краям. Мало того, справа пристроена настоящая башня, как в замках рисуют, с зубцами и флюгером наверху. Но и это ещё не всё! Над входом, прямо над тёмными широченными дверьми в два моих роста, красовался большой щит с гербом — на алом фоне золотая орлиная лапа сжимала меч.
Это кто же тут живёт? Кем надо быть, чтоб такое себе отгрохать?
Левко нерешительно потоптался минуту, а потом двинулся не к тем двустворчатым парадным дверям, а к боковой утопленной в стену дверце с бронзовым кольцом и постучал.
На меня отчего-то снова нахлынул страх — может, попытаться бросить на землю придерживающего за плечо долговязого и дать дёру в лес, благо, тот совсем рядом? Но как сбить со следа собаку и удрать от полудюжины увязавшихся за нами мальчишек? Ведь, коли поймают, и впрямь преступницей буду выглядеть. Ладно, посмотрю, кто отопрёт — тогда решу.
Тёмная дверь скрипнула, приоткрываясь, и из неё выглянула черноволосая девушка лет восемнадцати.
Кивнула, узнав мужиков, и распахнула дверь настежь. Одета по-крестьянски, но добротно и аккуратно. Только на ногах не чоботы или сапоги, как в деревне носят, а домашние туфельки. Прислуга, стало быть. Испуганной или забитой она мне не показалась. Может, зря я сама себя накручиваю?
— Аниль, господин дома? У нас тут чужачка, взялась неведомо откуда и вопросов много задавала. Вот, как господин велел, привели…
Пёс подтверждающе гавкнул.
Аниль скользнула по мне равнодушным взглядом.
— Сейчас доложу.
И исчезла. Дверь осталась приоткрытой."
"Ждать пришлось недолго. И хорошо, потому что небо опять затянуло тучами и начало моросить. Из дома снова выглянула Аниль и сделала приглашающий жест рукой. Меня подтолкнули в спину.
— Нет, вы не заходите, только натопаете, наследите. Подождите тут, отведу её к лорду, тогда пойдёте.
Левко с долговязым, имя которого вылетело из головы, покладисто кивнули. Даже не выругались.
Я, мысленно воззвав к Богине-матери, ступила на порог.
Внутри оказалось гулко и сумрачно. И — я как-то сразу это поняла — дом был очень-очень старым. Запах, что ли? Мы шли по широкому сводчатому коридору, потом повернули. Аниль ни разу не обернулась, не произнесла ни звука, а сама я робела с ней заговорить.
Наконец, через несколько шагов после очередного поворота, Аниль постучалась в двустворчатую резную дверь.
— Входите! — послышался изнутри низкий мужской голос.
