Я настолько была занята тем, что смотрела под ноги, боялась споткнуться и думала, как бы не уронить корзину и не извалять чистое бельё в пыли, что и не заметила, что путь лежит через кладбище. Может, всё б и проворонила, если б Уна вдруг надрывно не затянула своё: «Ала, Алика, птичка ма-алая…»
Марка начала громко ругаться. Я заозиралась и чуть не выронила бельё — вокруг торчали надгробные камни да вешки. Уна, забрела куда-то в сторону — стояла перед большой грудой камней, пела и раскачивалась, не выпуская корзину из рук.
Из груды торчала вешка с дощечкой, на которой чёрными буквами было написано имя. Прищурившись, разобрала — первая и последняя вроде «А». Имя недлинное. Догадка прострелила молнией — неужели там лежит Алика? Неужели песня — не просто так? Или это совпадение?
Ясно, что Марка ничего не скажет. А с Уной не потолкуешь. Только получалось не совсем понятно… Решила спросить у Коржика — вдруг тот что слышал?
Коржик, как по заказу, возник, когда я после обеда пошла рвать к ужину укроп с петрушкой и собирать огурцы.
— Коржик, привет!
— Привет! Ты что сегодня такая добрая, сама здороваешься?
— Да спросить хотела. Ты ж всё тут знаешь. Скажи, кто такая Алика?
— Алика? А зачем тебе?
— Да Уна про неё песню без конца поёт.
— Мало ли про кого поют, — фыркнул Коржик.
— А сегодня мы с речки через погост шли, так там могила, — не отступала я.
— А-а… Ну была такая, приболела да померла.
— А отчего померла?
— Отчего, не отчего… Просто померла. Всяко лучше, чем если гоблины… Ну, я пошёл, мне пора!
Мне показалось, или он чего-то недоговаривает?
Как бы выяснить?
Только надо ли мне это знать?
Может быть, потому, что была встревожена из-за Алики, а, может, просто оттого, что устала от молчанки, но днём я подошла к Вареку и сказала:
— Дядя Варек, Марка вроде мной довольна.
— Ну и?..
— И работаю я с утра до вечера, без выходных, больше, чем любая подёнщица.
— Ну и?..
— А они получают больше! — припечатала я.
— Да ну-у? Точно знаешь?
— Да, своими ушами слышала, — решила я не сдаваться.
А если не прибавит, так уйду. Теперь у меня опыт есть, в другое место легче будет пристроиться.
— Экая ты резвая. А что живёшь да столуешься здесь бесплатна! — не забыла?
Я смутилась. И в самом деле же тут и ем, и сплю. Но решила не отступать, вспомнив, как, услышав о моей оплате, скривился Коржик.
— Всё равно серебрушка — очень мало!
Варек поскрёб пятернёй подбородок, разглядывая меня в упор. Прищурился, кивнул каким-то своим мыслям:
— Ладно, накину.
