А то, что я не сдалась сразу, только подогрело интерес.
И, стало быть, забота о приятном голосе, хороших манерах и прочем — лишь часть этой игры. Потому что по сути я — обыкновенная служанка, и не более того.
Не понимаю, что я сейчас должна чувствовать. С одной стороны, хорошо, что меня отсюда точно не выгонят. Я нужна, чтобы удержать дома Яниса. Но с другой, с другой — отчего мне так тошно и хочется разрыдаться?
Такое за пять минут не переваришь… Слишком много новостей. Сначала выяснить, что Янис — сын хозяев.
Потом услышать, что хозяева не только в курсе, что он за мной увивается, но сами всё это подстроили. А Янис-то знает? И вообще, кого он видит во мне — меня или ожившую любимую куклу?
Посмотрев на сияющий бок комода, который тёрла, пока размышляла, решила, что малой кровью тут не обойтись — мебели не хватит, надо парадную лестницу на второй этаж вымыть. Работа трудоёмкая, силы требует… Как все двадцать восемь ступеней пройду, да дорожки выколочу — и в голове прояснится."
"Лестницей я занималась полтора часа.
Проголодалась, умаялась… И пришла к странному выводу: надо мне сегодня разобрать свой вещевой мешок. Поглядеть, что там есть и чего не хватает. Чтобы, если вдруг придётся уходить, не попасть впросак. Помнится, нужна фляга для воды. Хорошо бы котелок завести и ложку с длинной ручкой. И — о таком я узнала недавно — есть такая штука, карта называется. Где земля как с высоты орлиного полёта нарисована. Чтоб видеть, куда иду и где окажусь в итоге. Зато кинжалов у меня целых два!
А обо всём прочем думать бесполезно.
Потому что там всё зависит не от меня, а от Яниса. Если я ему всерьёз нужна — одно дело. А ежели как детская игрушка — так о чём речь? Только пока не разберусь — подпускать его к себе точно нельзя, пусть в глазах хоть звёзды с алмазами!
Легче сказать, чем сделать. Не знаю, как это вышло, только вечером я опять целовалась с Янисом. В этот раз в тёмном углу под лестницей, ведущей к моей комнате. Он просто подкараулил меня, дёрнул за руку и накрыл рот поцелуем, прежде чем я успела пискнуть.
А потом прижал к стене так, что не шелохнуться — одной рукой держит, вторая где ни попадя гуляет. Сначала плечи оглаживал, а потом грудь щупать начал. Мне и приятно, и стыдно. Понимаю умом, что надо остановиться, прекратить безобразие… а не выходит, сил нет.
А он оторвался на секунду и говорит:
— Я приду к тебе сегодня, Линда. И шоколад принесу. Я по тебе с ума схожу.
Ну, нет, это я сумасшедшей буду, если на такое соглашусь.
