И если нет, но трется ли шов посередине о ее… Сука! Уровень озабоченности критично высокий! Прямо небоскреб в Пекине!
А ведь трахался только-только!
И хорошо трахался!
Вот что за дела, а?
— Рекомендую специальный ошейник, — отвечает ветеринар, — у нас можно приобрести. Он не даст собаке доставать до раны."
"Драконяша переводит взгляд с ветеринара на меня. И с мольбой еще сильнее сжимает пальчики. Да, на груди. Да, лифчика нет… А соски острые такие…
Моргаю.
Плачу. И плачУ.
И за прием, не глядя на конский ценник, и за ошейник, в котором головешка Жорика напоминает ушастую лампочку в абажуре, и за обратное такси.
На автомате, блять, действую. Потому что мысли вообще не там.
Уже в доме Драконяша, сверкнув голыми ляжками, бежит со своей дико дорого мне обходящейся крысой (учитывая растерзанные “Саломоны”) в свою комнату.
— И не выпускай эту тварь больше, — хрипло напутствую я ее, желая хоть какое-то финальное слово за собой оставить.
Оборачивается, таращит на меня бессмыленные глазища, которые идеально смотрелись бы снизу, у моего члена (картинка — пидзец горячая, а я — пиздец озабоченный…), кивает и бежит дальше.
— Спасибо тебе, друг Антоха, — бормочу я вслед, разворачиваюсь к кабинету в надежде перехватить там в баре что-то успокоительное. Желательно, с серьезным таким градусом. — Я так благодарна… — передразниваю нежный голосок Драконяши, — так благодарна… Ах… Хочешь, минет тебе сделаю?
Последнюю фразу договариваю уже за дверями кабинета, топая к бару и вздыхая по пути по поводу вероломства современных барышень и их лживой благодарности.
Даже гребанного “спасибо” в итоге не дождался…
Открываю дверцы бара, с пару секунд тупо пялюсь на пустые полки, прежде чем вспоминаю о проклятом “детоксе”, который мне устроила моя домомучительница и ее, как выясняется внезапно, ручной Карлсон.
После этого с хрустом захлопываю дверцы и долго, со смаком, матерюсь, хоть так отводя душу и выплескивая накопившееся раздражение.
Но даже поматериться всласть не получается, потому что в самый разгар скрипит дверь, и в проеме показывается взлохмаченная голова Драконяши.
— Простите, если помешала… — тут она выразительно круглит и без того круглые глаза, — отдыхать… Но, я подумала, что вы, должно быть, устали после бессонной ночи…
То есть, отследила, пиявка мелкая, что меня не было всю ночь…
— С чего ты взяла, что она бессонная? — хмуро уточняю я, отходя к креслу и с хрустом кидая на сиденье зад.
