Я неосознанно выгибаюсь и вырываю руки из рук кассы, но уже всё бесполезно. Она сбрасывает на меня эту адскую боль.
От боли до крови впиваюсь зубами в собственную губу. Валюсь на бок и теряюсь в этой агонии. Голова разрывается, разбивается на осколки, черепки, во рту стоит металлический вкус крови и собственной желчи.
Ощущение, будто моё тело проходит через адскую мясорубку. Каждая клетка моего тела содрогается и измученно кричит.
В какой-то миг мне начинает казаться, что я плавлюсь и горю изнутри, и даже в носу появляется стойкий запах палёной плоти.
Тошнотно-сладкий.
В следующий миг мне кажется, я сейчас умру, и внезапно всё проходит, словно кто-то просто вырубает эту музыку боли внутри меня.
Я не верю, что всё прошло. Лежу в позе эмбриона и моё тело, ощутив страшные муки, всё ещё вздрагивает и напряжено в ожидании новых порций боли.
К счастью, её больше нет.
Медленно переворачиваюсь, опираюсь на руки, колени, глубоко и тяжело дышу.
Смотрю на пол и вижу, как подо мной образуется небольшая лужица крови.
Кровь капает из носа и прокушенной губы.
Медленно сажусь и наталкиваюсь взглядом на Олив.
— Ты – молодец, — говорит она очень тихо, за что я ей благодарна. Мой слух сейчас необычно острый. — Ты быстро «переварила» эту боль и отпустила её.
— Долго? — выдыхаю я шипяще-хриплым голосом — Долго это длилось?
— Минуты три, — отвечает Олив.
Неуверенной рукой шарю в своей сумке и вытаскиваю пачку салфеток.
Вытираю с лица кровь. Олив берёт другую салфетку и вытирает мою кровь с пола.
— Это было… ужасно, — говорю, наконец, когда я возвращаю себе нормальное дыхание, давление и сердцебиение. Можно жить.
— Да, — кивает касса, вздыхает и говорит с сочувствием: — Адмирала очень жалко. Что за болезнь у него ты знаешь?
Невесело хмыкаю и произношу:
— Знаю. Идиота кусок называется.
Олив не понимает меня, но вопросов не задаёт. Умная девушка.
Но всё же меня передёргивает от ужаса, что испытывает адмирал. Это просто… чудовищные муки. И он добровольно обрекает себя на этот ад.
Мы поднимаемся на ноги. Меня шатает, как пьяную, пол под ногами словно идёт волнами. Мне требуется несколько секунд, чтобы убедить собственное тело, что всё в порядке.
Беру свою сумку, перекидываю её через плечо и выходим мы с кассой с таким видом на лицах, будто на экскурсию ходили. К счастью на третий уровень никто не прибежал.
— Олив, возвращайся к себе, а мне надо закончить дело, — говорю ей, когда мы идём к лифту.
