Вот только не в этом парне и не в той ситуации, куда их обоих толкнула жизнь. А в самой себе.
– Неужели ты не видишь?
Она хотела молчать. Не говорить. А лучше вообще сбежать, но куда убежишь в рождественскую ночь из собственного дома?
– Чего именно?
И снова тишина. Скрип дивана, потому что Хитклифф отсел от нее подальше. Его тяжелы выдох и запущенная в волосы рука.
– Что мы разные, – совсем тихо произнесла Кэт, стараясь не тонуть в самоосуждении.
Но так будет верно. Так правильно. Решать головой, а не сердцем – таким всегда был ее принцип.
– Нет, не вижу. – Выражение его лица стало жестким. Таким, каким Кэт редко видела его прежде. А может, вообще никогда. – У меня точно так же, как у тебя, два глаза, два уха, две руки и две ноги. Чем мы так принципиально отличаемся, Кэтрин?
«Чем ты отличаешься от остальных, Кэтрин?» – отдался в груди голос приемной комиссии.
– Я хочу другое будущее, – прошептала она, хотя знала, что об этих словах придется пожалеть.
Но пластырь лучше срывать сразу, как бы ни было страшно.
– Такие, как я, годятся лишь для воспоминаний, я запомнил, – кивнул Хит.
Он резко поднялся на ноги, одернув футболку, и достал из кармана ключи от машины. Кэт открыла рот, как будто хотела что‑то еще сказать, но не находила слов. Ни извинений. Ни оправданий.
– В конце концов, мы ведь оба знали, что это все временно. К тому же я не обманывала, когда говорила, что все это не для меня: свидания, отношения.
Но он уже завязывал шнурки на кроссовках.
– Я не влюбляюсь, Хит! Я никогда…
– Ты не влюбляешься потому, что обожаешь все контролировать, а это единственное, что тебе неподвластно, – произнес он.
– Это не так!
В тяжелой тишине, подхватив с пола куртку, он бросил на прощание:
– Любовь – это всегда борьба. Вопрос в том, за что ты борешься или с чем. Ты можешь бороться с собственными чувствами или за них. Выбор за тобой.
А потом ушел. Кэтрин, бросившись к окну, провожала его машину взглядом до самого конца улицы и, когда та скрылась за поворотом, заплакала.
Она опустилась обратно на диван и, обняв подушку, молча глядела в одну точку.
Через час входная дверь хлопнула. Кэт щелкнула пультом, включив первый попавшийся канал. Подойдет, чтобы мать не услышала, как она шмыгает носом.
– О, ты не спишь.
– Нет, фильм смотрю.
Но мама, скинув пальто, вздохнула и вместо того, чтобы уйти наверх, опустилась на диван рядом, положив голову дочери себе на колени. Кэтрин зажмурилась, чувствуя, как из уголка глаз снова покатились слезы.
