Драмы больше нет

А он взрослый, всё понимает лучше, всё, в конце концов, решит, и, вообще, любые мои проблемы и неприятности – это его личная ответственность.

– Настя, – вступила через минуту мама, – тебе нужно учиться.

– А я не собираюсь бросать учебу. Я просто не хочу жить с ним в одном городе.

– Господи, Настя, – снисходительным тоном завел Федотов, – это Москва. Не захочешь, мы даже не увидимся."

"– Правда? – Я из комнаты вышла, на кухню заглянула. – Ты поэтому рванул за мной за двести километров? Чтобы доказать, как мы сможем не видеться?

– Странные вы женщины, создания, – качнул головой отчим, поднимаясь из-за стола и направляясь в мою сторону, вон из кухни.

 – Настька, он за тобой приехал. А ты ещё и недовольна. Не приехал бы – была бы недовольна, и приехал – недовольна.

– Папа, ты просто не понимаешь!..

– Ты много понимаешь. Взрослая, смотрю, стала.

Федотов вернулся к обеду, жевал и ухмылялся. Я прекрасно это видела. Я на кухню вошла. На него посмотрела, на маму. Стало понятно, что Федотов успел настроить моих родителей определенным образом.

– Рома обещал, что не станет тебе надоедать, – сказала мне мама. – Раз ты злишься на него. Просто хочет, как лучше. Чтобы ты училась.

– Конечно, – проговорила я негромко. За стол присела, а мама поднялась, налила мне чаю. Становилось понятно, что меня никто слушать не будет. У всех своя правда. Я пила чай и смотрела на Ромкины руки.

– Не злись, – попросил он, когда мы, спустя два часа, оказались в его машине.

Федотов потянулся ко мне, взял мою руку и положил себе на колено. – Так лучше и правильнее. Обещаю, что оставлю тебя в покое, ты спокойно будешь готовиться к сессии.

Я кивала и смотрела в окно. Руку он мою не отпускал, я так и сидела. А потом сказала:

– Ты снял кольцо.

Федотов, оторвал свой взгляд от экрана телефона, взглянул на меня.

– Что?

Я всё-таки освободила свою руку, отодвинулась от него. И повторила:

– Ты пришёл к моим родителям в дом, а прежде снял обручальное кольцо.

Лицемер.

Между нами повисло напряженное молчание, после чего он скрипуче проговорил:

– Думаю, твои родители и без того поняли, кто я.

– Но ты всё равно его снял. Стыдно стало?

Я видела, что он разозлился, недовольно морщился. Потом буркнул:

– Мне не бывает стыдно.

А вот мне было и стыдно, и печально, и тоскливо. Кажется, я испытывала весь спектр эмоций, даже те, о которых раньше и не подозревала, лишь в книгах читала.