Все эти речи, оправдания и обещания я слышала далеко не в первый раз. И даже знала, что Рома станет мне отвечать, если я задам ему какой-то конкретный вопрос. Наш роман, если наши отношения можно было так назвать, длился уже год, и я отлично выучила все речи и причины не разводиться. Вот прямо сейчас – нет, чуть позже, подожди, не время, обстоятельства, важная сделка, деньги, но я всё непременно решу, только подожди немного.
– Мне надоело быть предательницей, – сказала я ему и решительно скинула его руку со своего плеча.
– Ты не предательница, – отозвался он, настойчиво притянув меня обратно к себе. Взял меня пальцами за подбородок, заглянул в глаза, потом поцеловал коротким, крепким поцелуем. – Ты самое дорогое, что у меня есть. Всё, что я делаю, я делаю для тебя, Настя. Для нас.
– Нет, Рома, ты делаешь всё это для себя. И мне уже не двадцать, чтобы я в твои обещания верила. Ты зарабатываешь деньги для себя, для собственного удовлетворения. А всё остальное – это лишь отговорки. Не знаю только, когда решишь, что хватит, – проговорила я в сторону.
Руки его от себя отвела, отошла в сторону. Затем оглянулась на дом за своей спиной. Два дня назад мы прилетели в Тюмень, в аэропорту нас встретили родители Ромы, чего я, признаться, не ожидала. То есть, того, что они нас прямо с самолета встретить захотят. Безусловно они удивились, что вместо жены сына, его сопровождает её сестра. Хотя, в Тюмень я с Федотовым отправилась не просто так, а в качестве переводчика, в Сибирь должны были пожаловать немецкие партнеры, и необходимо было обеспечить им дружественный приём.
Рома, вообще, брал меня практически во все заграничные поездки. С фирмой, в которой я проработала несколько лет, мне пришлось распрощаться, и с некоторых пор я официально числилась в штате компании Федотова. В офисе практически не появлялась, у меня даже стола своего не было ни в одном из кабинетов, но в штатном расписании моя должность значилась, как необходимая и хорошо оплачиваемая. Я, в свою очередь, старалась зарплату отрабатывать добросовестно, а не так, как позволял Федотов – для вида.
Готовилась к каждой встрече, заранее обсуждала детали переговоров, чтобы не сесть в лужу неожиданно. И, появившись перед Ромиными родителями в аэропорту, успела себе мысленно напомнить, что я здесь по работе, но явное неудобство успела ощутить. Любовь Антоновна улыбалась нам с такой искренней радостью, что мне стало неловко и опять же стыдно.
– Как я рада вас видеть, – сказала она, обнимая сына и улыбаясь мне.
