Драмы больше нет

И повторил:

– Насть, что происходит?

– Я позвонила риелтору и попросила сдать квартиру на длительный срок, – сообщила я ему. – Чем дольше, тем лучше.

– Зачем?

Я сделала глубокий вдох."

"– Затем, что я уезжаю из Москвы, Рома.

Он меня разглядывал. Недоверчиво. После чего поинтересовался:

– И когда ты это решила?

– Вчера. – Я на всякий случай отступила от него на шаг. Старалась казаться уверенной. – Когда сидела напротив тебя за столом. Посидела, посмотрела, послушала. И пришла к выводу, что мне здесь не место. Как говорит мой отчим: где родился, там и пригодился.

– Ты сошла с ума, – сказал он. Не спросил, не удивился. Он заявил.

Я же в ответ безразлично пожала плечами.

Отвернулась от него, принялась разбирать учебники, которые мне необходимо взять с собой. На Федотова старалась внимания не обращать. Он меня взглядом сверлил, а я ждала, когда он уйдет. Хотя, знала, что просто так не уйдет.

– Настя, ты из-за вчерашнего, что ли?

– Нет, – отказалась я. – Не только из-за вчерашнего, а ещё из-за позавчерашнего, и из-за полугодовалой давности, и двухлетней, и, вообще, из-за всего.

 – Он шагнул ко мне, протянул руку, а я отскочила от него, как ужаленная. И предупредила: – Не трогай меня.

Федотов возвёл глаза к потолку. И выдохнул с мучением:

– Настя.

Я смотрела на него, оценила его мученический вид, страдание и недоверие к моему серьёзному настрою во взгляде, и сказала:

– Мне с тобой плохо, Ром.

Он моргнул, на меня уставился. Всё страдание и усталость с него тут же слетели. А я продолжила:

– Мне плохо рядом с тобой.

Я устала прятаться, устала притворяться. Устала засовывать свою самооценку в задницу. Устала жить, понимая, что недостойна. Развлекаться, спать, играть в удобство – это ради Бога. А всё остальное – это не со мной. Я устала стыдиться своих чувств, своих желаний. Устала стыдиться тебя. За то, что тебе так удобно жить. А я не понимаю, как так можно… Меня не так воспитывали, понимаешь? – Я головой качнула. – Я так больше не хочу.

– Ты просто устала, – сказал он, когда я замолчала.

 – Съездишь, отдохнешь, всё наладится.

Я горько усмехнулась, затем вздохнула.

– Я отдохну, не сомневайся. А что ты в это время делать будешь? Наследника рожать?

– Господи, Настя! Никто об этом не говорит!

– А надо бы. Знаешь, Ром, а я тоже ребенка хочу. – Я повернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

Он помедлил с ответом, обдумывал. Затем кивнул, но с осторожностью.

– Всё будет, мы же с тобой об этом говорили.

– Я хочу сейчас. Я чувствую себя готовой.