Драмы больше нет

Сосны шумели, цветы радовали ароматом и разноцветьем, птицы пели, а бабочки летали. Вокруг тишина и покой. Возможно, это было лучшее место на свете. Вот только я к этому месту не имела никакого отношения. Сейчас Ромка расскажет мне, что построил этот дом для меня, что он старался воплотить мою же мечту в жизнь, вот только всё дело в том, что мечту приятно воплощать в жизнь вдвоём, вместе, а он снова всё сделал в одиночку. Не потому, что я не захотела быть рядом с ним, а потому что я не была ему нужна на стадии осуществления его планов.

Кто бы знал, какое бессчетное количество раз я пыталась объяснить эту простую арифметику Федотову, но он отказывался меня слышать и понимать. Моё дело было стоять в стороне и ждать, когда он убьёт мамонта и принесет его домой, чтобы я взвизгнула от восторга и захлопала в ладоши. Так поступала Альбина. Не мешала мужу зарабатывать деньги и воплощать в жизнь идеи, и только когда требовалось его похвалить, сестра начинала выражать бурные, наигранные эмоции.

А я хотела взаимности. Общих планов на будущее, общих усилий, что предстояло приложить, общей радости. У Ромки чувство общности отсутствовало на корню. И для меня было настоящей загадкой – почему так. От понимания этого, в душе, вперемешку с любовью – боль и негодование, а ещё ощущение бессилия. Даже его хвальба домом, о котором я на самом деле мечтала, меня не радовала, мне было грустно. От того, что я опять простояла где-то в стороне, пока что-то происходило, пока что-то делалось – для меня.

– Я поживу в доме отца, – сказала я Федотову, вместо ответа про дом. – Я так решила.

Ромка возмущенно фыркнул за моей спиной.

– Настя, это глупо. Квартира на Якиманке свободна. К тому же, она тебе нравится.

– Рома, – позвала я.

Он остановился. До этого пересек комнату широким шагом, явно недовольный моим заявлением, а когда я его позвала, остановился, посмотрел на меня.

– Что?

– Перестань делать вид, что между нами что-то есть.

Федотов недовольно поджал губы, взглянул на меня колко, упер руки в бока.

– Я не делаю вид.

– Делаешь, – воспротивилась я. – И заставляешь меня играть в твою игру.

Федотов отвернулся. Я молчала, а он злился. Потом сказал:

– Я пытаюсь тебе объяснить, что дальше на меня злиться и обижаться глупо.