Драмы больше нет

Думаю, ты и сама это уже успела выяснить.

– Я не хочу это обсуждать, – тут же отказалась я. Тоже поднялась, поблагодарила маму за ужин и засобиралась домой. Мои младшие сестра и брат в комнате занимались своими делами. Антон сидел за компьютером и играл в какую-то стрелялку, а Маша, которой недавно исполнилось четырнадцать, не отрывала глаз от экрана телефона. Я с младшими попрощалась, но они даже не оторвались от своих занимательных занятий, только рукой мне каждый махнул на прощание.

Помню, однажды, Маша, в каком-то порыве подростковой откровенности, призналась мне, что завидует моей судьбе.

– У тебя такой папа! – выдохнула она тогда мечтательно. А я в ответ сестре лишь неопределённо улыбнулась. Ответить мне ей было нечего. По крайней мере, не тогда, в сознании моей сестренки бушует юношеский максимализм. Возможно, позже, через несколько лет я расскажу ей, что на самом деле мне пришлось пережить, и что я чувствовала всю свою жизнь, оказавшись ненужной дочерью известного человека.

Сейчас Маша не способна меня понять. Не способна понять, что я всегда завидовала ей и Антону, потому что они воспитываются в полной семье, потому что никто не тыкает в них пальцем и не шепчется за их спинами. Никто не обсуждает, похожи они или не похожи, талантливы ли настолько же, сколь и их выдающийся родитель. Или природа на них отдохнула, обделила и внешностью, и способностями."

"– Позвони, – попросила меня мама, целуя на прощание в коридоре. – Обязательно мне звони.

– Позвоню, – пообещала я. Улыбнулась ей и вышла за дверь.

Было у меня какое-то неопределенное, тревожное предчувствие. Но кто бы знал, чем для меня обернется очередная поездка к родственникам в столицу. Кто бы знал…

ГЛАВА 2

В Москве у меня была собственная квартира. То есть, как собственная? С появлением этой квартиры, в качестве наследства деда, Николая Михайловича Кауто, и началось когда-то моё общение с отцом и его семьей. Квартира, сама по себе, была небольшая, двухкомнатная, когда-то полученная Николаем Михайловичем от государства в качестве признания его таланта и достижений, ещё в начале семидесятых годов.

После в семье Кауто появилось немало недвижимости, из двухкомнатной квартиры, семейство при первой же возможности выехало, сначала в квартиру побольше, а затем в загородный дом, но квартирка осталась. То ли про неё позабыли, то ли оставили, как память, особо ценным имуществом её не считали.