Драмы больше нет

 – Я нелепо взмахнула рукой. – Я даже сейчас не знаю, что это значит, что я собиралась делать. Я просто устала прятаться, врать. Я готова была придти к Альбине и честно во всём признаться. И я хотела всего, о чем вы говорите. Безумно хотела. Быть женой, строить семью, именно с ним. И мне наплевать было, что обо мне подумают. Но… – Понадобилось ещё несколько секунд, осторожный вздох, прежде, чем я продолжила. – Наверное, Рома понял мои намерения, моё настроение… Я уже не помню, что он сделал или сказал, наверное, опять заговорил меня очередными важными планами, надавал кучу обещаний, отправил отдыхать или к маме… Наверное, я в тот момент и перегорела, – призналась я.

Между прочим, в первый раз произнесла это вслух, осознанно. – Столько планов, столько важных аспектов его жизни, столько отговорок, а ещё больше обещаний. Но по факту, меня в его жизни нет. И я решила, что не стоит портить отношения с семьёй отца, которые очень тяжело мне дались, ради человека, которому я не нужна.

– Ты ему нужна, Настя.

– Нужна, – согласилась я и резко кивнула. – Но его амбиции для него важнее. Быть мужем Альбины Кауто – для него важнее. Заработать ещё пару миллионов – для него важнее. Всё на свете для него важнее. А мне обидно!

Любовь Антоновна протянула руку через стол и накрыла ею мою сжатую в кулак ладонь.

– Успокойся. Я тебя поняла. И твою обиду я прекрасно понимаю.

Я посмотрела ей в глаза и сказала:

– Он выбрал не меня, вот и всё. И любовь в этой ситуации, ничего не значит.

Она согласно кивнула.

– Ты права. – Любовь Антоновна задержала взгляд на чем-то за моей спиной, я машинально обернулась и увидела у входа в кафе Ромку. Я невольно вспыхнула, мне стало неуютно, будто меня всё это время подслушивали, хотя, я понимала, что Рома, при всем желании, не мог слышать то, о чем мы говорим. Он лишь стоял и наблюдал. Но я всё равно заволновалась. Зачем-то схватила ложку, снова её положила. Ждала, когда он подойдёт.

Федотов подошёл, понял, что его заметили, и направился к нашему столу.

Улыбнулся, наклонился к матери, поцеловал ту, а сам всё на меня смотрел, пытливо.

– Привет, – проговорил он тем самым сдержанным, рокочущим тоном. Этот тон означал, что Роман Юрьевич готов ко всему, к любому развитию ситуации. Присел на свободный стул, посмотрел на мать, снова на меня. – Как погуляли?

– Хорошо погуляли. – Любовь Антоновна сыну улыбнулась. – А ты что здесь делаешь?

– Думал, составить вам компанию за обедом. Но вы меня опередили.