Драмы больше нет

Тебя это совсем не волнует?

– Это ещё надо доказать, – вырвалось у меня, а Петр вдруг рассмеялся в трубку. Без всякого веселья, достаточно зло и даже разочарованно, мне стало неприятно.

– Ты себя слышишь? И ещё винишь в чем-то меня? Что я неправильно поступил? Или ты сейчас ведешь себя также, как семья твоего отца когда-то по отношению к тебе и к твоей маме? Я думал, что ты, именно ты, поймешь, и за этого мальчика вступишься.

Я медленно втянула в себя воздух.

– Возможно. Я не знаю…

– Ты не знаешь, – повторил за мной Петр, – потому что тебя не это волнует.

Ведь так? Тебя волнует твоя ситуация.

– Ты не имел права, Петя.

– Это спорный вопрос. Мы смотрим на него по-разному. С морально-этической стороны, из-за знакомства с тобой, может быть, и не имел. Но если посмотреть с другого угла… Во-первых, мы с тобой не настолько хорошо знакомы, чтобы я терзался угрызениями совести, а, во-вторых, правда есть правда, Настя. Ты пытаешься меня в чем-то обвинить, но я просто делал свою работу. К тому же, я даже обязан был это сделать.

Если говорить о Федотове. Донести до его избирателей правду о его моральном облике. И сделать это до выборов. Чтобы всё было по-честному. Разве не так? А то, что ты попала под раздачу… за это я могу извиниться, если тебе станет от этого легче. Но опять же, виноват в этом не я.

– Как у тебя всё витиевато, – поразилась я. – Целое кружево сплел, настоящая паутина. И не постеснялся придти в дом к моему отцу, втереться в доверие.

– Это была работа, – снова повторил он.

– Это отговорка, Петя. Для твоего обмана. Я не ожидала.

– Никто не ожидал. Я тоже не ожидал, когда знакомился с тобой, что такое всплывет. – Касимов хохотнул. – Насть, я тебе услугу оказал.

– Услугу? – поразилась я.

– Конечно. Теперь всё известно, не думаю, что Федотов и твоя сестра сохранят брак. Так что, я тебе помог.

– Ты ничего не знаешь! – не сдержалась я. – Всё, что ты накопал про меня… – Я нервно сглотнула. – Всё, что ты накопал, было давно. А ты всё вытащил, всё вывернул наизнанку!.

.

– Что я вывернул наизнанку? – тоже не сдержался он. – Хоть слово неправды я сказал? Ответь мне, Настя. Хоть слово неправды было? Или было только то, что ты и твоя семья не хотят выносить на всеобщее обозрение, потому что стыдно?

Я задохнулась от возмущения. Было больно, обидно, но в то же время я понимала, что в чем-то Петр прав. Лишь наши неправильные решения, наши ошибки и ощущение безнаказанности привели к случившемуся на всю страну скандалу.