Дрейф

«Хочешь узнать секрет? Может быть, ты станешь великим музыкантом, — вполголоса произнес он. — Но уже сейчас ты должен запомнить одну вещь. Настоящий звук получается с помощью живой души. Понял? Живое делает звук живым, — прошептал старик, приблизив свое выцветше-морщинистое лицо к пареньку. На него пахнуло чем-то прогорклым и затхлым.

«Так-то. А знаешь, какой получается звук, когда внутри светлячки? Особенно ночью? Не поверишь! Такой красоты ты никогда не видел!»

Старик хотел сказать что-то еще, но тут неожиданно появился милиционер, из-за его плеча выглядывала та самая тетка, которая обещала пожаловаться на горбуна… Мальчик, предчувствуя беду, незаметно отошел в сторону.

Так и случилось. Милиционер куда-то увел растерявшегося старика, и больше мальчик его не видел.

(…приходи ко мне!..)

(… я покажу тебе то же самое… только с рыбками!..)

(…какой получается звук, когда внутри светлячки!..)

Паренек вновь и вновь прокручивал в своей памяти фразы странного горбуна. При этом и думать забыл о том, что его давно ищут…

Встревоженные родители нашли его спустя час.

Вместо того чтобы с радостными воплями кинуться на шею папе с мамой, он лишь таинственно улыбнулся.

В эту ночь ему снились бабочки, и они были громадными. Тяжело хлопая гигантскими крыльями, они парили по кругу в его комнате, и после каждого взмаха на кровать мальчика летели брызги крови.

Он помнил о словах старика насчет домика возле лодочной станции. Под надуманным предлогом ему удалось уговорить папу разыскать пресловутую станцию. Неподалеку от нее действительно стояла дышавшая на ладан развалюха, которую назвать домом можно было с большой натяжкой.

К разочарованию мальчика, хибара была заперта на замок.

Не было старика и на рынке, хотя мальчик почти каждый день уговаривал родителей заглянуть туда, чтобы купить фруктов или орешков…

Веста замолчала, слегка наклонив голову в сторону колонок, из которых внезапно зазвучала виолончель.

— Не поверишь, но люди на концертах Сережи сходили с ума. Они рыдали, не в силах сдерживать слез, — мечтательно проговорила она.

 — Некоторые теряли сознание. Никто не оставался равнодушным, когда играл оркестр под его дирижированием. А когда он играл на виолончели… душа рвалась наружу! Наружу, как птица, долгое время запертая к тесной клетке!

Павел молчал с мрачным видом.

— Ты не хочешь подкрепиться? — задала она вопрос, повернувшись к супругу.

— Я?.. — заторможенно спросил тот.

— Ты. Уверена, ты проголодался. Просто твой пока организм не дает об этом знать.