Дрейф

Виски сдавило ноющей болью, словно его самого пытались впихнуть в какой-то узкое отверстие. — Куда… пора?

Веста поднялась на ноги. Взяв со стола темный продолговатый предмет, смахивающий на вазу, она потрясла им перед лицом остолбеневшего Павла:

— Кстати, познакомьтесь. Сережа, это Павлик, мой муж. Правда, раньше я любила называть его Пасей, но, как выяснилось, это пришлось ему не по вкусу. Правда ведь? Павлик, это Сережа Шатилов, мой любимый брат. Вот вы и знакомы.

Погребальная урна с поблескивающим на ней скрипичным ключом маячила в паре сантиметрах от лица Павла, и он, охнув, невольно отпрянул назад.

— Это шутка, Веста? — хрипло спросил он.

Веста перевернула урну вверх ногами. Шуршащий звук усилился, напоминая шелест паучьих лапок.

— Нет, я говорю правду. Я не стала хоронить Сережу, — блеклым голосом проговорила она. — Мне скучно без него. Когда я держу в руках эту вазу с его прахом, я чувствую, что он рядом.

— Ты сумасшедшая! — крикнул Павел. — Развяжи меня! Все, хватит! Не надо больше никаких историй! Ничего не надо, прошу тебя!

Веста осторожно поставила урну обратно на стол. На слова супруга она не обратила ровным счетом никакого внимания.

— Я должна кое-что показать тебя, — сказала она, наморщив лоб. — Но для этого нам нужно выйти на палубу."

"И прежде чем Павел успел вникнуть в смысл произнесенных слов, женщина стащила его с дивана и поволокла наружу, словно подстреленную тушу зверя.

— Веста… — забормотал он, охваченный паникой. — Не надо! Пожалуйста! Что ты собираешься делать?!!

Ядовитый гриб страха, руспухший у него внутри слизким комом, вновь заворочался, источая зловонные миазмы. Только сейчас он начал понимать, что идиотская страшилка Весты про детей-садистов имеет прямое отношение к тому, что происходит здесь, на яхте, бултыхающейся где-то посреди океана.

Игнорируя скулеж супруга, Веста вытащила его наружу и направилась к корме.

— Помогите!! — закричал Павел. — На помощь! Help![9]*

— Не кричи, — устало отозвалась Веста. Отпустив его ноги, она присела на корточки, открыв люк, ведущий в трюм: — Здесь тебя услышат только чайки, Павлик. Но они тебе не помощники.