Дремучий случай

Я уже на самом деле забыл, каково это — ничего не делать. Конечно, я не так давно провалялся в домике кладбищенского охранника целую неделю, но это не в счет, так плохо, как тогда, мне не было еще никогда в жизни.

Когда я проснулся на четвертый день, Оксаны и Димы снова не было. На столе на кухне я нашел записку, что они ушли по делам и вернутся вечером. Рядом с тетрадным листком лежали ключи от квартиры. Да уж, Березин оказался на редкость предусмотрительным, я от него такого не ожидал. Или это намек, что пора поднять свою пятую точку и сместить ее на улицу? Даже если и так, то Димка все равно прав, и я на самом деле засиделся.

Итак, вняв немому совету Березина, я оделся и собрался на улицу.

Было прохладно и ветрено. Я поднял воротник своей легкой куртки и зашагал по улице. Надо бы купить вещь потеплее, октябрь на носу.

Я шел по улице и думал о будущем. На самом деле, в последнее время я много думал. Нет, я и раньше часами размышлял, то о том, то о другом, но в последние дни я уж слишком посвятил себя этому занятию.

В последний раз я был в школе двенадцатого числа, а сегодня уже двадцать четвертое. Почти две недели прогулов. Действительно, есть над чем задуматься. Поскорее бы разобраться со всем этим призрачным делом и вернуться к нормальной жизни. Только как же это сделать?

Я, конечно, знаю много историй учеников старших классов, которые пропускали учебу не меньше целой четверти, но потом умудрялись-таки окончить школу и получить аттестат. Но кто сказал, что я из их числа? И как я буду объяснять свои пропуски? Я ведь со своим порезом даже в больнице не был, чтобы свалить все на него…

Итак, я ничего так не решил.

Была у меня мысль зайти к нашему физику, который, по моему мнению, являлся лучшим учителем в мире, и спросить совета, что делать; но эта мысль до конца так и не оформилась. Он-то может и даст дельный совет. А дальше-то что? В жизни не поверю, что он сам не потребует правдивых объяснений, где я был. И что я ему скажу? Правду? Увольте. Тогда он лично поместит меня в психиатрическую лечебницу, чисто по доброте душевной…

Мысли оборвались. Навстречу мне шел Игаев. Голова опущена, голова втянута в плечи.

Я замер. Что делать? Вот ведь не повезло. Спрятаться от греха подальше? Ведь сейчас мне только лишних разборок не хватало. Или — ну его? Встретиться лицом к лицу, а там посмотрим?

От огромного потока информации, нахлынувшего на меня за последние дни, и последствий избиения мыслил я медленно.