Дремучий случай

Знала бы Оксана, какая толпа ждет меня уже в подъезде. Жанне стоило огромных усилий выставить из всех из квартиры, когда я вчера вернулся сюда. Она взяла с душ какую-то клятву (честно говоря, я даже не слушал, что она им говорила), что они не войдут в квартиру. Ну на улице спасти от них Жанна меня не может. Или не хочет. Оно и верно, я ведь действительно сам виноват.

— Оксан, но их же сотни, даже тысячи, я не могу помочь всем!

Оксана смотрела прямо, не отводя глаз.

— Конечно, не можешь, но это не мешает тебе помочь тем, кому сможешь.

— Не смотрел на это с такой точки зрения, — признался я.

— Пожалуйста, — хмыкнула Оксана и снова начала что-то печатать.

Хм, это значило, что я должен был ее поблагодарить за ценную мысль? Я как-то еще не вполне осознал ее ценность.

— А Дима где?

— На кухне, — ответила она, не поднимая глаз.

Что ж, разговор окончен. Впрочем, я не особо хотел его продолжать.

Березин действительно оказался на кухне, готовил обед в зеленом фартуке с веселенькими розочками.

Дмитрий был увлечен своим занятием, что-то резал и напевал себе под нос. Со стороны могло показаться, что перед вами счастливый отец семейства, а не ключевая фигура в деле о проклятии.

— Хм-хм, — покашлял я у него за спиной.

Дима обернулся.

— Привет, — доброжелательно сказал он, — думал, ты не выйдешь.

— И оставлю тебя в покое?

— Была такая мысль, — признался он.

— Дим, дремучий случай, — я сел на табурет возле стола, — ты же понимаешь, что мне нужно все это не больше, чем тебе.

— Я знаю, — кивнул он. — Но я не знаю, как помочь, я уже голову ломал и так и этак, перебрал все мамины вещи, ее старую корреспонденцию, но я не понимаю, какой ключ они ждут от меня, — Дима развел руками, — честное слово, не знаю.

Я побарабанил пальцами по столу. Ясное дело, что не знает.

— Дим, подсознательно ты должен найти ключ, ты же привел нас в квартиру Инги Швайдер. И не зря. Именно там мы столкнулись с демоном. Это неспроста.

— Именно там я познакомился с Оксаной, — поправил Березин.

— Ау! — не выдержал я. — Что с тобой? Оксана Оксаной, совет да любовь, а как же души? Сотни душ? Тысячи!

— Мне жаль их, но что я могу?

Правильно, что он может? Ничего не может.