Дремучий случай

Из чего следует, что мне уже никогда не вернуться в школу и не получить долгожданный аттестат. И что делать? Бежать из города? Если я действительно в розыске, то меня задержат при первом же предъявлении паспорта. Подделывать документы?

Я вообще не видел выхода из сложившейся ситуации.

— Лучше б меня тогда добили, — сказал я уже тише.

— Когда? — тут же заинтересовался Дмитрий. — Я же ничего о тебе не знаю.

Я отвернулся.

— И не надо тебе ничего знать.

— Твое право, — сказал он после непродолжительного молчания и встал.

 — Я действительно хотел бы с тобой познакомиться лучше. Но дело твое.

И вышел.

Черт бы его побрал.

А я остался сидеть и злиться. Я даже сам не знал, на кого злюсь, Димка ведь и правда не хотел ничего плохого. А мне что теперь делать? Я не привык выворачивать душу наизнанку перед другими. Мне это сложно, практически невыносимо. Не могу я.

Не могу и все.

* * *Я дописал письмо, а потом еще часа два сидел и думал о происходящем.

Может и правда стоит попытаться найти с Березиным общий язык, попытаться понять его и подпустить ближе к себе.

Может тогда и он поймет меня и хотя бы капельку заразится моим энтузиазмом в снятии проклятия и помощи душам.

И я решил попробовать.

Когда я вошел на кухню, Березин был там. Наводил порядки.

Я вошел и молча сел на стул. Помотал ногой в воздухе. Поерзал на стуле. Дима молчал и продолжал вытирать вафельным полотенцем только что вымытую сковороду.

С чего бы начать? Что сказать? Я не знал. А потому просто решил немного рассказать о себе.

— Моя мать погибла два года назад, — сказал я. — Кто мой отец, я не знаю. Убил бы наверно, если б встретил. Но я даже, как зовут его, не знаю. Фамилия у меня материна, отчество дедушкино. Так что мои родители никогда и женаты-то не были…

Дима, по-прежнему не произнося ни слова, отложил сковородку в сторону и тоже сел.

— Мой отчим оказался алкоголиком и бабником. Двенадцатого сентября он выгнал меня из дома. Или я ушел. Не знаю… Разбил ему лицо и ушел. В тот же день люди, которых я считал своими друзьями, пытались меня убить на местном кладбище, но по дурости не добили.

Охранник кладбища нашел меня и выходил, — я задрал рубашку, продемонстрировав Березину еще свежий шрам. Для наглядности, так сказать. — Ну а потом, — я поправил рубашку, — потом я впервые увидел Жанну и понеслось.

Вот так, весьма лаконично, зато самая суть.

— Погоди, — не понял Дима. — Убить? За что?

Я хмыкнул. За что? Хороший вопрос. Надо было Иге его, что ли, задать.