– За двадцать – будет короткая зарисовка про ваше производство и немного о продукции. А о семье разве ничего не будем писать?
– Зачем? – подозрительно уставился на меня «колбасник».
– Ну… люди любят, когда пишут подробности о тех, кто поставляет на рынок что-нибудь эдакое… Ведь ваша продукция – очень хороший качественный товар, ее едят практически все в нашем городе. А о том, кто это производит, не знают ничего. Согласитесь, как-то это не очень… Этот пробел, я думаю, надо восполнить.
– Я против того, чтобы писать о моей семье…
– Хорошо, я буду писать не о вашей семье, а о вас лично, но не только как о руководителе, но и как о семьянине.
– Согласен, только напишите коротко о моих хобби и о том, что я уделяю много времени воспитанию детей – и все, – махнул рукой Епифанцев.
– Тогда это будет стоить несколько дороже…
Он посмотрел на меня тяжелым взглядом.
– А вы не многого хотите, милая барышня? Вы ведь только начинаете… Это маститым журналюгам платят хорошие бабки… А вам бы не мешало быть несколько скромнее.
– Уверяю вас, статьей вы останетесь довольны. Я на курсе писала лучше всех. Меня хвалили, предлагали даже работу в Москве.
– Что ж вы туда не рванули?
– Решила начать с небольшого провинциальных городка. Да и квартиру получить здесь больше шансов. Ну, кто мне в столице даст квартиру?
– Это точно! – криво усмехнулся Епифанцев. – Так сколько вы хотите?
– Тридцать.
«Колбасник» посмотрел на меня долгим тяжелым взглядом. Может, он и мне не заплатит за статью? Как Ремезову за пруд. Как озеленителям…
– Ну, что, пойдем производство смотреть? Чай-то допила?
Мы ходили по цехам, складам и подсобным помещениям.
Солидно, надо сказать, было у Епифанцева! Оборудование новое, территория большая, все крутится-вертится, все бегают, работают… Он все объяснял и рассказывал, я записывала на диктофон. Потом Игорь Дмитриевич дал мне список вопросов, которые, по его мнению, следовало осветить в статье. Через два с лишним часа я покидала территорию цеха, договорившись с хозяином буквально на днях показать ему набросок статьи, а потом уж договориться о посещении его фазенды.
– Если твоя журналистская стряпня мне понравится, так и быть, получишь тридцать, – заключил он на прощание.
Ну, что ж, начало, как говорится, положено. Теперь бы еще поймать Ярцева и сосватать ему эту статейку. Начинать карьеру журналистки мне уже поздновато, а ему деньги не помешают!
В редакции было шумно и тесно. Мы с Антоном еле нашли какую-то тихую комнатенку, чтобы уединиться.
