Древнее китайское проклятие

Невеста Ленка была завидная. Зевсова дочь – раз, в приданое за нее, поскольку мальчиков у Тиндарея в роду не было, Спарту давали – два, да и сама она смазливенькая была – три.

А тут столько молодежи наехало, кровь у всех гуляет, вина вокруг вдоволь, кулаки чешутся. Только и дай подраться.

Начали спорить, кому Ленка достанется. И все хотят, чтобы только ему. В общем, чуть до драки не дошло.

Тут внучок мой и нарисовался.

Хорош, говорит, базарить. Что мы, не пацаны что ли, из-за бабы друг другу глотки грызть?

Когда он так вопрос поставил, то все с ним вроде бы согласились.

Типа, пацаны, конечно, о чем речь? А глотки друг другу грызть всегда повод найдется. Нечего бабу в наши дела вмешивать.

Точно, говорит внучок. А он к этому моменту и сам набрался хорошо, не вполне соображал, чего делает. Давайте, говорит, вообще клятву дадим. Что кому бы Ленка ни досталась, мы против него ничего иметь не будем и вообще горой за него встанем, если что. Типа, по-пацански это будет.

Они и согласились, дурачье пьяное.

А Ленка выбрала Менелая Атридовича Пелопида.

Не знаю за что, как-то не удосужился поинтересоваться.

Может, тоже поддатая была.

И клятва эта Агамемнону очень пригодилась. И папе моему тоже, соответственно.

Ленку сперли, Агамемнон бросил клич. Помните клятву? Все как один. Горой встанем. Давайте, вставайте.

А клятва в те времена была делом серьезным. Тем более если она папе моему на руку. Кто клятву нарушил – молнией по голове. Летальный исход гарантирован.

Пришлось вставать горой.

Внучок мой к тому времени протрезвел, и на войну его идти совершенно не плющило.

Пытался белый билет получить на предмет шизофрении в буйной стадии, но с военкоматом у него не срослось, и его тоже на действительную загребли.

И поплыли они на Трою.

И тут нарисовалась вторая проблема.

Папа вдруг обнаружил, что не все его родственники с планом согласны.

Аиду всегда все по барабану было, мертвых, говорит, приму, сколько ни присылайте, а вообще мне дела ваши земные до лампочки. Загнали меня под землю, так фиг я вам теперь отсюда вылезу.

Посейдон сказал, что ему обидно. Он, дескать, в паре с Аполлоном троянские стены возводил не для того, чтобы младший брат со своими прихвостнями их разрушал. В общем, сделал финт трезубцем и скрылся во глубинах морских.

Зато Аполлон крепко обиделся. Я, говорит, не гастарбайтер какой-нибудь, если строю, так на века. И разрушать вообще никому не позволю, будь ты хоть главная шишка на Олимпе, хоть отец родной. И встал на сторону троянцев.