Древнее китайское проклятие

Василиса пообещала ему, что его роль в ее спасении и убийстве Кащея никогда не будет забыта, сказала, что щедро вознаградит всех участников экспедиции по возвращении домой и, вообще, все теперь будет хорошо.

Осталось только домой вернуться.

И тут возникли проблемы.

Проблемы были обнаружены нами на средине второго дневного перехода. Сначала они имели формы небольшой точки на горизонте, однако Гэндальф, обладающий поистине орлиным взором, сообщил, что лучше бы нам поторапливаться.

Колобок сказал, что в такой ситуации помощи от него будет немного, поэтому он лучше оставит нас и сгоняет за помощью.

Через час проблемы увеличились в размерах и стали гораздо ближе. Теперь уже можно было разглядеть отдельные фрагменты.

Невысокие всадники на маленьких лошадках. Смуглые, черноволосые, с короткими кривыми мечами

Хазар было много. Мы стояли на вершине холма, а у его подножия колыхалось… Нет, назвать их «морем» у меня язык не поворачивается, это было бы против исторической справедливости.

– Минут через двадцать будут здесь, – сказал Гэндальф.

– Будем умирать, – отозвался я.

– Вообще-то я рассчитывал, что ты меня опровергнешь. Будешь внушать мне оптимизм.

– Как? – спросил Гэндальф.

– Ты маг, – сказал я. – Могучий, между прочим. Забудь о своем принципе невмешательства.

– Моей силы не хватит, чтобы накрыть пятьсот штук одним махом.

– А двумя? – предположил я. – Преврати их в жаб. Или в мокриц. Хотя бы первые ряды. Остальных это напугает.

– Сомневаюсь, – сказал Гэндальф. – Они хазары, но они не трусы.

– Значит, все это было зря?

– Почему зря? Кащея мы одолели.

– А Василиса? А брачный союз?

– Не все получается так, как мы этого хотим, – вздохнул Гэндальф.

Вообще-то сказки не должны так заканчиваться. Они должны заканчиваться свадьбой, свадебным пиром, на котором у меня бы по усам не текло и в рот бы точно что-нибудь бы да попало, потому как усов у меня нет.

После смерти Кащея все обычно сразу переносится в пиршественную залу. А не на залитый солнцем склон холма, по которому наверх карабкаются пятьсот злобных хазарских воинов.

– А у тебя больше таких штук нет? – с надеждой спросил Гэндальф. – Типа той, которой ты Горыныча кокнул?

– Нет, – сказал я. – Все, что у меня было, при обыске отобрали. Да и она тоже на такое количество не потянет.