Древнее китайское проклятие

Видать, много у коротышки к Саруману претензий накопилось.

Ван Хельсинг позволил арбалету упасть и схватился за меч. Роман охнул и отшатнулся. Гэндальф Серый выхватил из-под своего дорожного балахона нехилый ножик и пошел на охотника.

Федот потянулся за Кольцом.

Я перехватил его руку на полпути.

– Вы не понимаете, во что лезете, девушка, – воскликнул он.

– За девушку ты еще ответишь, – рявкнул я.

Не знаю, почему он не попытался применить ко мне магию. Наверное, счел использование магии неэтичным против представительницы противоположного пола.

Вместо этого он попытался заехать мне промеж глаз кулаком. Наверное, посчитал это более этичным способом.

Я блокировал удар и пнул его в бок. Федот охнул, подался назад, а мои пальцы сомкнулись на Кольце, и в этот миг на меня упал отброшенный охотником Гэндальф.

Кольцо выкатилось из моей руки и покатилось прямиком к Федоту.

Наденет меня, в конце концов, кто-нибудь или нет? Я, в конце концов, магический артефакт, а не бильярдный шар, чтобы из стороны в сторону кататься.

Федот взял Кольцо двумя пальцами, как особо противного таракана, потом продемонстрировал мне сжатую в кулак правую руку с оттопыренным средним пальцем и медленно надел на него Кольцо.

Гэндальф ворочался на мне, тяжелый, как беременная самка бегемота. Казалось, он запутался в своем одеянии и не может встать на ноги. Ван Хельсинг медленно приближался к нему с мечом в руках.

Роман сидел, опираясь спиной о стену подвала, и зажимал рукой рану в боку.

«Допрыгались», – подумал я.

– Аминь, – сказал Ван Хельсинг, занося над Гэндальфом меч для последнего удара.

И тут между ним и упавшим волшебником возник камрад Смеагорл.

– Серый, конечно, хорек, – сказал он охотнику извиняющимся тоном. – Но он наш хорек. Руки прочь, дылда.

Ван Хельсинг ударил. Горлум каким-то образом сумел увернуться от разящего клинка и вцепился охотнику в руку.

Пока людишки продолжали копошиться в подвале, я поднялся на один пролет и посмотрел на них прощальным взором.

Мой бывший учитель был ранен в бок и истекал кровью; старикашка Саруман, считавший, что может стать моим союзником, но абсолютно мне неинтересный, стонал в углу, выплевывая остатки своих зубов; Гэндальф и незнакомая девица валялись на полу в достаточно экзотической позе; Ван Хельсинг с коротышкой скакали по всему подвалу, пытаясь нанести друг другу максимальный ущерб.