Древнее китайское проклятие

Самое мягкое из использованных ими выражений звучало как «пожиратель падали, гад ползучий».

Гэндальф недовольно морщился. Очевидно, у них в Средиземье был принят другой стиль обращения к драконам.

После того как в местном эфире прозвучала фраза «…отрубим тебе все три твои поганые головы и засунем их в твою поганую задницу…», воздух огласился присутствием ползучего гада.

Змей Горыныч проявил себя с лучшей стороны, не став опускаться до уровня богатырей и вступать с ними в словесную баталию. Вместо этого он начал битву.

Гэндальф Пыльный стрельнул у меня еще одну сигарету, пристроился рядом на капоте и принялся комментировать ход сражения. Для его тренированного уха доносящихся до нас звуков было более чем достаточно чтобы легко представить полную картину боя. Дзинь. Дзинь.

– Рубящие удары меча отскакивают от чешуи, – комментировал Гэндальф. – Без меча-кладенца ее не пробить. У этих тварей шкура крепче брони.

– Гм, – вздохнул я, поскольку все еще чувствовал вину за утрату магического артефакта.

– Вломили палицей, но промахнулись. Характерный чмокающий звук в конце говорит об ударе о землю.

– Все рептилии юркие.

Дзинь. Хрясь! Дзинь!

– Атакуют с двух флангов. Хорошая стратегия, однако, боюсь, успеха она не принесет.

– Полыхнул огнем, но не попал.

– Откуда знаешь, что не попал?

– Чьей-то лошади кирдык.

Дзинь! Дзинь! Дзинннь! Ах ты, падло!

– Чего они там делают, если никто ни в кого попасть не может?

Дзинь! Дзинь! Хрясь! Хрясь! Сссссссссшшшшшш! Бум! Сволочь!!!!!

– Получил царапину на чешуе и ответным ударом угодил Алеше Поповичу в щит.

– Его. Если уж он со щитом на Змея пошел, значит, именно под ним лошадь убили.

– Если они втроем не справятся, то и вчетвером вы не сладите.

– Четверо лучше, чем один.

– Не всегда, – сказал Гэндальф. – Чудеса творят как раз тогда, когда этого никто не ждет.

– Тебе виднее, – сказал я.

– Виднее, – согласился он. – Саурон тоже не ожидал такого подвоха от двух хоббитов.

Дзинь! Дзинь! Хрясь! Дзинь! Хрясь! Тюк! Фрхшшшшшш! Аааааааа!

– Попал-таки Муромец палицей в Змея, – сказал Гэндальф.

– Орал-то не Муромец.

– Никитич орал. Похоже, струей пламени его зацепило. Но не смертельно, оклемается. У меня после схватки с Балрогом тоже ожоги по всему телу были.

Дзинь! Дзинь! Хрясь! Отходи, я прикрою!

Из-за холма появилась хромающая фигура Добрыни Никитича. Щит он где-то потерял, шлем был сбит на сторону, одежда на богатыре горела.