Древние

Со связанными руками маг не швырнёт в него припрятанный артефакт, а если и освободится — скорее всего просто вжарит чем-то убойным из своего арсенала. Заодно прочувствует, что его колдовство совершенно бесполезно против странного ушастого и растеряет всю смелость.

И, главное, первым, что пленник увидит после пробуждения, будет лицо эльфа. Возможно даже знакомого эльфа.

Не повезло: в глазах очнувшегося Тигра не было и тени узнавания. Он быстро осмотрелся, попытался пошевелиться и зло оскалился, глядя на Лёху.

— Что ты себе позволяешь, дикарь?! — рявкнул он тоном человека, привыкшего отдавать приказы.

Стриж даже зауважал мужика. Молодец, не робкого десятка. Но другого бы и не послали на столь ответственное задание. А рейд к остроухим дикарям в полный опасности лес «синекурой» не назвал бы и самый отчаянный оптимист.

— Не знаю, — честно признался Лёха, — но собираюсь исправить это упущение.

Надев шлем, он присел напротив и спросил, выразительно поигрывая кинжалом.

— И как же тебя зовут?

Лезвие зловеще посверкивало в лучах восходящего солнца, но на Тигра это не произвело ровным счётом никакого впечатления.

— Я — Дориан из рода Золотых Тигров, — даже сейчас его голос сочился высокомерием. — А ты, проклятый, нарвался на большие неприятности для себя и своего племени.

Напыщенная речь не мешала магу внимательно и цепко осматривать доспех Стрижа. Не требовалось телепатии, чтобы понять, что рыжий уже мысленно примеряет на себя столь впечатляющий реликт древних времён.

«Смелый, — подала голос демоница. — Люблю таких. Их сила бурлит и клокочет, как игристое вино. И также пьянит».

Лёха её восторга не разделял. Уверенность мага напрягала, заставляя ждать подлянки. И хорошо, если он присмиреет поняв, что враг невосприимчив к его магии. А если нет? Придётся выбивать информацию, тратить время, а если ещё и в крови пачкаться — то лететь обратно к реке и отмываться.

— Со своими неприятностями я как-нибудь сам разберусь, — раздражённо ответил Стриж.

Ответ, в принципе, был достаточно очевиден, но Лёха хотел оценить готовность собеседника говорить правду.

Дориан презрительно сплюнул на сапог врага и гордо вздёрнул подбородок, не проронив ни слова.

— Слушай, молчаливый герой, — попробовал Стриж воззвать к разуму пленника. — Ты мне расскажешь всё, что я спрошу. Если начнёшь отвечать добровольно — больно не будет. Я даже отпущу тебя.