— Нечему и некому меня здесь держать, а кто стал дорог — заберём с собою. Давай отвару попьём, — женщина отложила своё занятие и разлив по кружкам напиток присела рядышком. — Раз тебе интересно стало... Часть твоей жизни мне духи показали. Много там интересного и непонятного, но об этом позже. Что бы поняла мои мотивы и поступки — слушай.
В это племя меня привёл муж, когда мне было столько же оборотов, как и тебе. Жили мы спокойно, ровно. Много не требовала с него. Подарит шкуру, да я и рада была. В моём родном племени не было знахарки, а травы меня ещё с детства влекли, поэтому напросилась к местной женщине Велге на обучение.
Почему она из местных никого не взяла — это уже позже я поняла. Склочные и жадные здесь женщины, всё им мало.
Муж мой охотник хороший был. Как заведено? С каждой охоты часть добычи оставляешь себе, а две части отдаёшь на нужды племени. Дрейвн никогда лишнего не брал, поэтому могла платить за обучение знахарке мясом и шкурками, помогала по хозяйству. Мой мужчина поддерживал моё стремление к целительству.
Вскоре понесла я, как раз к весне разродиться должна, а зимой мужа хищники задрали. Велга забрала меня к себе. Это жилище досталось мне от неё, — Алтея обвела рукой помещение.
— В тот год добычи мало было, голодным он выдался. Не смогла я доносить своё дитя до срока. Может, если бы питание хорошим было, то и силы не оставили. Выходила меня Велга. Пока жив был мой Дрейвн, никому в помощи не отказывал, а как ушёл, то и положиться не на кого стало. Сильно меня потрясла тогда гибель мужа и ребёночка.
Замуж отказалась больше выходить, имела право такое. Хотя многие вдовцы хотели забрать к себе, но пригрозила, что силы мужской лишу коли без моего желания будет. А желания больше у меня и не было, отболело и отрезало. Как понимаешь, Велга мне все свои знания передала, так и я тебе их передам. Что Бекку учила, то не пойдёт ей на пользу. Слишком высокомерная и гордая, не видит из-за этого сути. А сироты не выживут здесь, влияния моего не хватит уже что бы прокормиться.
— Алтея поднялась с стала готовиться ко сну.
— Спасибо, что поделилась, — незаметно смахнула слёзы и пошла к своей лежанке. Моя жалость женщине ни к чему. Не вернёт она ушедшие годы без душевного тепла. Теперь понятно, почему она привязалась к сиротам. Её в своё время спасло лишь неравнодушие одной единственной женщины, которая не бросила на произвол судьбы беременную девочку.
Детей с больным мужчиной не оставлю, приложу все силы для этого. С таким намерение уснула.
