Древний мир для попаданки

— Ты должна, — попытался надавить он, — ты живешь здесь, тебя защищают и дают еду, а значит, ты принадлежишь племени и должна делать то, что я скажу.

Мария уже открыла рот, что бы возмутиться, но тут память тела сделала очередной кульбит, подкидывая картинки из повседневной жизни, и она успокоилась.

— Нет, — заявила она коротко и скривилась, — я уже давно живу в тех старых и сломанных хижинах, — она махнула в сторону опушки леса, где так отдельно и стояли три лачуги для одиноких женщин.

Она мысленно отмахнулась от картинок жалкого быта мелькнувших перед глазами и оскалилась.

— Мы живем отдельно и нас никто не защищает, — продолжила она презрительно, — когда напал тагр и утащил женщину никто из поселения не пришёл прогонять его. Мы сами кричали и махали палками, а вы мужчины пили веселый сок и спали у костра.

Несколько мужчин смутились, но вот вождь так и остался непробиваемым.

— Она была старая, — отмахнулся он небрежно, — зачем кормить ненужную женщину?

— Вообще то вы и молодых не кормите, — отбрила вождя Мария, — женщины уже три светила не ели, а мяса совсем не видели давно.

— Они ленивые, — вызверился вождь, — они сами не хотят собирать плоды и менять их.

— Вот как? — Мария Александровна бросила недобрый взгляд на затесавшуюся в толпе Мангу и прошипела, — твоя женщина не ходит в лес, но в твоей хижине всегда есть плоды. Откуда они? — и заметив недоуменный взгляд вождя, громко продолжила, — женщины каждое светило приносят корни и плоды, а Манга забирает их, что бы поменять на мясо.

Мария сделала шаг в сторону вождя и ткнула в него пальцем, — Манга твоя женщина. Она не может быть главной, потому, что слишком глупая и жадная — забирай ее. Женщины выберут себе другую главную женщину.

Соплеменники снова зашумели, а Мария Александровна огляделась и наткнулась на полный ненависти взгляд вышеупомянутой Манги и подавив невольную дрожь, скривилась презрительно.

И так понятно, что врагов она себе нажила, но и смириться с несправедливостью, как и навязанным мужем — садистом не получалось.

Впрочем, перевести свару в другое русло не получилось. Вождь хоть и озадачился словами Марии, бросив недовольный взгляд в сторону своей женщины, но от требований не отказался.