Румм вышел из оцепенения и бросился ниц, распростершись по полу, и забился в истеричном крике:
— Нет! Не убивайте меня! Пожалуйста! Только не убивайте!
Глава вторая
СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ ЧЕТВЕРТОГО
Четвертый шел к лифтовой площадке по длинному коридору Аналитического Центра Содружества, именно так теперь назывался бывший Медицинский уровень Роса, и машинально отвечал на многочисленные приветствия. Люди замечали его могучую рослую фигуру и, приветливо улыбаясь, показывали ладонь. Древних в Содружестве знал в лицо даже ребенок, но высокого гиганта безошибочно узнавали издалека и в режиме активированного гермошлема.
В коридоре было оживленно, и Четвертый старался держаться поближе к стене, чтобы не загораживать дорогу пролетающим транспортным гравиплатформам. В Центре, как всегда, ни на минуту не затихая, кипела жизнь, следуя раз и навсегда заведенному еще два тысячелетия назад принципу четырех смен. Круглосуточно функционировали различные исследовательские и производственные лаборатории, вычислительные центры, пункты синтеза веществ, испытательные мини-полигоны и еще целое множество так необходимых яйцеголовым систем, о назначении которых Четвертый знал лишь в самых общих чертах.
Да, за прошедшие десять лет бункер изменился до неузнаваемости. Пожалуй, прежней осталась лишь география, да и то только в общих чертах. Он вспомнил, как четко и быстро проходила модернизация Роса. Весь комплекс мероприятий, включая установку новейших систем защиты на поверхности, был завершен менее чем за полгода, а ведь это огромнейший фронт работ.
Во времена создания бункера подобная капитальная реконструкция растянулась бы на несколько лет. Технологии за двадцать веков шагнули вперед неизмеримо, это точно. И особенно приятно было сознавать, что в основе этой великой научной пирамиды одно из самых важных мест занимают кирпичи, заложенные его сыном. Считай, вся современная медицина, физика плазмы и высоких энергий и еще масса всего обязаны ему в той или иной степени своим сегодняшним прогрессом.
При мыслях о сыне Четвертого всегда переполняла гордость. Сам он с детства в науках силен не был, одна мысль о каких-нибудь расчетах и графиках наводила на него жуткую тоску, вследствие чего он еще в юности принял решение пойти в армию. Четвертый вспомнил, как на первом курсе мучился с лабораторными по физике, в которых не понимал ничего, поэтому все работы за него делал товарищ, а за него он, в свою очередь, ходил в караулы.
