— Внутри человеческих городов и объектов Глав Совета не от кого охранять. Человечество не имеет внутренних врагов, правительство пользуется всеобщей любовью и уважением. У людей есть такое свойство — перед лицом внешней опасности забывать внутренние противоречия и сплачиваться в единый кулак. Я уверен, что в мирное время нашлось бы изрядное количество недовольных действиями Совета, но пока идет война, люди будут держаться друг за друга. Подвергая процедуре этот материал, — Румм ткнул рукой в Кинла, — я предельно рискую.
У этого образца есть семья, которая сразу же заметит произошедшие с ним необратимые изменения. Сегодняшнюю ночь он проведет на работе, один раз это можно будет объяснить. Но долго держать наши действия в тайне не получится. Поэтому я рассчитываю на завтрашнюю акцию. Если вы мне поможете, господин Ва, уже завтра мы оба совершим грандиозный шаг на пути к нашим целям.
Ваарси снова задумался, но на этот раз его молчание было недолгим.
— Какую помощь вы бы хотели получить от нас?
Румм облегченно выдохнул.
Слава Солнцу, коротышка оказался разумным игроком.
— Сущий пустяк. Оружие для моих людей, оперативная встреча и эвакуация меня и интересующего вас материала, немедленная морализация вот этого образца, — кивок в сторону Кинла, — и ваши гарантии, что цивилизация Ваарси выполнит данные ею в отношении меня обещания.
— Вы получите все, — согласился Ва. — Давайте обсудим детали. Но сначала я бы хотел задать вам вопрос.
— Он пристально посмотрел на человека, словно ученый, что разглядывает под микроскопом ядовитую букашку. — Скажите, уважаемый Румм, вы готовы поставить на карту свою жизнь в стремлении уничтожить собственный вид. Вы не испытываете сожаления по отношению к своим соплеменникам?
— Нет, господин Ва, — ответил Румм. — Потому что я не собираюсь его уничтожать. Наоборот, я серьезно улучшу человечество и выведу его на совершенно новый уровень существования. Я лишу его многих пороков, сомнений и колебаний, совершенно не нужных деструктивных метаний.
Я дам людям цель в жизни, простую и понятную.
— Почитать Великого Императора? — впервые Румму показалось, что коротышка улыбнулся. — То есть вас?
— Если человечество не в состоянии увидеть и осознать мои достоинства, я помогу ему сделать это.
Серебряков-младший шел по коридорам завода в сопровождении многочисленной комиссии. Инспекция была в самом разгаре.
