Ей сейчас необходима поддержка близкого человека. Если возникнет необходимость, вызывайте меня, — он указал на красный сенсор, вмонтированный в изголовье ложа. — Я буду неподалеку.
Доктор вышел, и Четвертый опустился на стул рядом с Мэг. Она открыла глаза, ее взгляд беспокойно заметался по сторонам. Четвертый взял ее руку в ладонь. Мэг узнала его, и спустя несколько мгновений ее взгляд прояснился.
— Как он? — Мэг с тревогой смотрела на Четвертого.
— Не знаю, — тихо ответил он. — Меня не пустили в реанимацию. Мэг поднялась и села на ложе.
— Я должна быть там! — она встала на ноги.
— Нельзя нам туда, — вздохнул Четвертый. — Врачам сейчас лучше не мешать. Отдохни немного, дочка.
— Не могу, — печально ответила Мэг, сдерживая слезы. — Пойдемте к нему, Андрей Иванович, я тут с ума сойду! Я хотя бы под дверью постою!
Четвертый, молча, кивнул и подал ей руку. Они покинули палату и направились к реанимационному подуровню. Сквозь полупрозрачную стену было видно, как вокруг операционного стола возятся врачи. Четвертый усадил Мэг в гостевое кресло и расположился рядом.
Они сидели, не произнося ни слова, и не сводили глаз с мутных силуэтов за стеной. Через полчаса завибрировал коммуникатор. Четвертый посмотрел на запястье. Срочный вызов Совета. Он отпустил руку Мэг и собрался ответить, но в этот момент дверь реанимационной скользнула вверх, и на пороге появился академик Лантро, лечащий врач сына. Мэг вскочила и бросилась к нему.
— Доктор, что с ним?!
Четвертый подошел к врачу. Доктор печально покачал головой.
— Мы извлекли устройство Чужих и остановили разрушительные процессы. Хотя тело сильно пострадало, в биорегенераторе оно вскоре полностью восстановится. Но его мозг подвергся тяжелейшему травматическому воздействию в результате парализующего удара. В измененной части мозга развился сильнейший отек, гибридные клетки стремительно гибнут. Мы сделали все, что только в наших силах, но так и не смогли остановить процессы разрушения. Мы сможем привести его в сознание, но это ничего не изменит.
Он умирает, — врач закрыл глаза, было видно, как подрагивают его веки. — Семьдесят часов — это максимум, что у него осталось.
Мэг тихо вскрикнула и прижалась к Четвертому, уткнувшись в грудь лицом.
— Андрей Иванович… почему… как же так… — она тихо рыдала у него на груди.
— Прости, дочка, — глухо прошептал Четвертый. — Не уберег…
Некоторое время он стоял, прижав к груди Мэг, и смотрел в никуда пустым взглядом. Наконец, он коснулся надрывающегося коммуникатора.
