— Ты не поможешь мне пересесть в кресло?
Высокий воин сгреб его в охапку, словно пушинку, и усадил в гравитационное кресло. Мэг, вытирая слезы, встала рядом, и он сжал ее ладонь.
— А ты уверен, что тебе можно надолго покидать регенератор? — Четвертый оглянулся на Лантро.
Доктор лишь печально закрыл глаза.
— Мне теперь все можно, — коротко засмеялся Серебряков-младший и обратился к врачу: — Спасибо, доктор. Я буду держать вас в курсе своего самочувствия.
Лантро кивнул и вышел из помещения, знаком предложив медсестрам следовать за собой.
— Что произошло, папа? — спросил Серебряков-младший, когда двери закрылись за медперсоналом.
Четвертый помрачнел еще сильнее и рассказал о случившемся. Серебряков-младший слушал молча и не перебивал. Когда отец закончил рассказ, он решительно заявил:
— Мне необходимо вернуться к работе. Возможно, я еще смогу что-то сделать для обороны Солнечной системы.
— Тебе нельзя перегружаться! — воскликнула Мэг. — Ты погибнешь от этого!
— Все человечество может скоро погибнуть, — решительно отмел все пререкания ученый.
— Мы должны бороться! И если мои усилия могут дать нам хотя бы один шанс, я готов сократить оставшиеся в моем распоряжении часы. Как говорили древние: перед смертью не надышишься.
Серебряков-младший прижал к себе Мэг. Она пыталась улыбаться, но слезы ручьем текли по ее лицу. Четвертый взял сына за плечо.
— Прости меня, Андрей, — мрачно сказал он. — Это моя вина…
— Папа! — мягко прервал его ученый. — Ты сделал для меня больше, чем сам представляешь.
Я горжусь тобой и всегда гордился. Во многом ты был для меня примером. Если бы не ты, я не стал бы тем, кто я есть.
Он сделал решительный жест.
— И давайте закончим на этом. Папа, мы должны немедленно пройти в мой кабинет, мне нужны все данные о текущей ситуации, у нас мало времени. От Алекса есть вести?
Четвертый отрицательно кивнул.
— Плохо, — поморщился Серебряков-младший. — Его присутствие было бы сейчас как нельзя кстати. — Он легонько отстранил от себя Мэг: — Мэг, любимая, я бы хотел, чтобы ты помогала мне.
Мне тяжело даются движения. Можешь быть моими руками? — он ободряюще улыбнулся.
— Я больше не отойду от тебя ни на шаг, — ее голос был тих, но спокоен, она решительно вытерла залитое слезами лицо.
— Вот и отлично, любимая, — Серебряков-младший с нежностью посмотрел на нее. — А сейчас…
Резкий сигнал тревоги на коммуникаторе Четвертого прервал ученого на полуслове, воин быстро коснулся сенсора. В воздухе возникла голограмма Виталия Тихонова.
