Это время не было богато на политические события, но что характерно, именно в этот период, в 1070―1071 гг., произошли еще два мощных восстания «земли» против «власти» в Новгороде и Ростовской земле. Видимо, именно эти события и стали причиной нового княжеского съезда, состоявшегося в 1072 г. в Вышгороде. По мнению большинства историков, именно здесь в старинной княжой резиденции Изяслав, Святослав и Всеволод приняли два важнейших решения: 1) о перезахоронении останков и канонизации первых общерусских святых — князей-страстотерпцев Бориса и Глеба (Н.
Ильин, М. Алешковский, А. Хорошев, Я. Щапов) и 2) о создании второй части «Русской правды» — «Правды Ярославичей», в которой отменялась кровная месть и устанавливались большие денежные штрафы за покушение на княжескую домениальную собственность, жизнь княжеских огнищан и тиунов, разбои, кражи, поджоги и другие тяжкие преступления (С. Юшков, М. Тихомиров, А. Сахаров). Справедливости ради надо сказать, что далеко не все историки согласны с тем, что на этом съезде произошла канонизация Бориса и Глеба (Л.
Мюллер, Н. Милютенко) и была принята «Правда Ярославичей» (А. Зимин).
Княжеские съезды, которые по тогдашней терминологии именовались «снемами», в отечественной историографии традиционно рассматривались как особый политический институт, решения которых скреплялись клятвой на кресте и обильными пирами. Однако роль этих княжеских съездов до сих пор недостаточно изучена и поэтому по-разному трактуется в исторической литературе.
Например, одни исследователи (В. Пашуто, А. Щавелев) признавали их высшим органом государственной власти в стране, особенно накануне и в период феодальной раздробленности. Оппоненты (Б. Рыбаков, А. Толочко) оценивали их как исключительно архаическую процедуру, которая не имела никакого реального воздействия на ход политических событий Древней Руси.
б) Период новых княжеских усобиц (1073―1113)1073 — по неустановленным причинам Святослав и Всеволод, «преступивша заповедь отню», изгнали из Киева старшего брата Изяслава.
Сама летопись виновником этой распри называла черниговского князя Святослава, который, «желая болшая власти», прельстил безвольного Всеволода выступить против старшего брата, обвинив того в тайных сношениях с их заклятым врагом Всеславом Полоцким. Многие историки (Б. Рыбаков, А. Кузьмин, П. Толочко) вполне доверяли этой летописной статье, однако их оппоненты (Б. Греков, А.
