Древняя штучка

Как раз в тот момент, когда Стас говорил с Гуровым, она вошла в гостиницу. Как сразу же определил Крячко, женщина она была из тех, что и «на скаку, и в избу», если бы жила в деревне. Эдакая «леди Макбет Мценского уезда» весьма привлекательных кондиций, лет около тридцати пяти.

Изображая из себя обычного клиента, Стас начал было процесс «съема» проститутки, но Румынка оказалась особой весьма проницательной. Лишь взглянув на клиента, она тут же поинтересовалась:

– Мент, что ли?

Поняв, что «темнить» с ней бесполезно, Крячко поспешил «рассекретиться», переводя разговор в шуточное русло:

– Допустим! Но мы, вообще-то, тоже люди, нам тоже надо расслабиться… – доверительно отметил он.

Саркастично хохотнув, Румынка укоризненно покачала головой:

– Я так поняла, ты из уголовного розыска? Верно? Как догадалась? Участковые и пэпээсники нас о тарифах не спрашивают. Они просто куда-нибудь ведут и там «оприходуют». К тому же вчера тут был покойник, да еще иностранец… Теперь угро, я думаю, частенько тут будет шастать.

Предложив Румынке присесть в углу холла, где изобиловала всякая зелень наподобие пальм в кадках, Стас поинтересовался, знала ли она усопшего француза и его любовника-американца. При упоминании Дебирэ и Фэртона та иронично усмехнулась:

– Тебя как зовут-то? Станислав? Ну, значит, Стасик. Меня – Рая. Так вот, Стасик, я их знала, обоих, более чем близко. Ты, я надеюсь, не излишне впечатлительный? Ну и хорошо. Так вот, они меня раза два снимали, чтобы устраивать «тройку».

– Это как? – недоуменно уточнил Крячко.

– Вот темнота-то! – снисходительно рассмеялась Румынка. – Ну, понятное дело, не в оглобли запрягались. Это когда трое в постели, правда, без собаки, как у Джерома К. Джерома. Со мной раза два «тройки» устраивали, и оба – с «удавочкой». Честно говоря, соглашалась на это только за повышенный гонорар. А в третий раз и вовсе отказалась – да ну их! Знаешь, Стасик, ментов я недолюбливаю, но уважаю как мужиков. Менты – реально мужики, в отличие от этих европедиков.

– Как это? – озадачился Крячко.

– Он хотел женщину, но обязательно одетую в мужской костюм. Вот такой у него прибабах. Мы с Жоркой к нему раза четыре ездили. Тот хмырь сразу на меня запал, требовал от Жорки, чтобы он только меня ему привозил.