Дронго. Книги 1-20

— Это ничего не даст, — покачал головой Дюнуа, вставая со стула, — я пойду посмотрю у Лаутона, нет ли известий из полиции.

Когда он ушел, Саундерс откинулся на спинку кресла. На столе лежал листок бумаги и число прибывающих в город.

— Двадцать семь тысяч триста пятьдесят два человека, — громко сказал он и вдруг отчетливо вспомнил слова Вебера: «Двести тридцать четвертый, Америка». Саундерс быстро поднял трубку.

— Есть такой международный рейс — двести тридцать четвертый, в Нью-Йорк? Да, из Латинской Америки; Нет? Спасибо.

Он положил трубку, еще раз задумался, затем поднял трубку снова.

— А отель «Америка» в городе есть? Как туда позвонить? Благодарю вас.

Набрав номер, он спросил:

— Скажите, у вас не останавливались Чезаре Росетти или Эрих Вебер? Нет. А, может быть, они заказывали номер? Нет. Спасибо.

Саундерс положил трубку, затем еще раз набрал номер отеля:

— Простите, у вас не заказан двести тридцать четвертый номер? Заказан, На завтра? На чье имя? Спасибо.

Саундерс положил трубку. Номер был заказан на имя Энрико Пиоли, коммерсанта из Рима. Эта фамилия ничего не говорила «Дронго», но это мог быть его «счастливый билет».

Нью-Йорк. Аэропорт имени Кеннеди. 6 декабря 1988 года

Белоснежный лайнер мягко пошел на посадку. Привычно забегали агенты спецслужб. В аэропорту уже находились советские представители служб безопасности, встречающие Горбачева официальные лица. Саундерс стоял в толпе американских охранников и, чтобы особенно не выделяться среди них, надел темные очки.

Он сразу узнал Михайлова, стоявшего недалеко от самолета. Рядом находились представители советского посольства. Посол СССР в США Дубинин что-то оживленно рассказывал Белоногову, постоянному представителю СССР при ООН. Рядом стояли сразу два заместителя министра иностранных дел Советского Союза — Бессмертных и Петровский.

Чуть в стороне высокого гостя ждали представители американских властей.

— Мистер Теймур, — сказал Дюнуа, — я надеюсь, все будет как мы договаривались. Не более десяти-пятнадцати минут.

— Да, конечно Президент Горбачев сделает небольшое заявление, и все Ничего другого протоколом не предусмотрено. Так мы договаривались с мистером Белоноговым и Сельвой Рузвельт.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Дюнуа.