Дронго. Книги 1-20

Она улыбнулась, кивнув в знак согласия.

— Ты утром приедешь? — спросила она на прощание.

— Обязательно, — ответил Дюнуа, — извини, — добавил он перед выходом.

Громко хлопнула дверь. Жена, подойдя к окну, еще долго смотрела на ночную улицу, в темноте которой скрылась машина ее мужа. Она была терпеливой и преданной супругой, привыкшей к этим внезапным ночным исчезновениям. Она даже научилась ждать его, не вздрагивая от страха, когда ночью внезапно звонил телефон. Но каждый раз, когда он уходил в эту пугающую ночную неизвестность, она, замирая от ужаса, прощалась с ним навсегда.

Такая была у них веселая жизнь. Одна на двоих.

Он был убежден, что о нем забыли. За последние восемь месяцев не было ни одного звонка, ни одного вызова. Приученный жить в постоянной готовности, он в первое время добросовестно выполнял все указания по конспирации, не забывая раз в неделю являться к условленному месту. Все было тщетно. Связных не было, телефонных звонков тоже. Он пытался предугадать, когда раздастся очередной звонок, внимательно следя за сообщениями газет и выпусками последних новостей.

Но его не вызывали. Даже тогда, когда, казалось, кроме него, никто не сможет разрешить этот вопрос, дать необходимую консультацию. Проклятый телефон молчал, а связные упорно не выходили на связь. До августа это его беспокоило, после двадцать второго он начал волноваться. Неудачный переворот в Москве больно ударил по его несостоявшейся карьере и, более того, поставил под сомнение всю его дальнейшую деятельность – деятельность профессионала высшего класса.

Он был не просто разведчиком или аналитиком, работающим на КГБ. Он был одним из профессионалов, о которых даже в КГБ ходили легенды. Несмотря на строжайшую конспирацию, в любой разведке мира существует вероятность провала агента или всей агентурной сети. Перебежчик, двойной агент, просто неудачный связной способны загубить лучшего агента, подставляя его другой стороне. После серии болезненных провалов, связанных с изменой резидентов КГБ сразу в нескольких европейских странах, стало ясно, что замыкать агента на самой структуре разведки невыгодно, иначе говоря – нерентабельно.

Лучших профессионалов готовили десятилетиями, а один предатель мог поставить под угрозу этот бесценный капитал. Особенно болезненными для КГБ были измены Гордиевского, выдавшего большую агентурную сеть в Англии и в ряде стран Европы, и генерала Полякова, работавшего до своей поездки в Дели в разведшколе ГРУ и знавшего немало «интересного».