Дронго. Книги 1-20

Мне не нужно от вас никакой информации, ничего. Я разговариваю с вами откровенно, потому что вы профессионал. Вы умеете просчитывать варианты. Для советской разведки вы отработанный материал. Вас вытащили из небытия три года спустя после ранения, чтобы подставить нам проваленную агентуру в Индии и особенно в Пакистане. Я не буду говорить о наших условиях. Вы знаете, как мы оплачиваем профессионалов.

Он долго молчал. Наконец спросил:

– Джеймс Бремнер. Я резидент ЦРУ в Австрии. Видите, я предельно откровенен.

– Конечно.

Он повернулся к дверям.

– Подумайте над моими словами, Дронго, – раздалось у него за спиной. – Я вас не тороплю. У вас еще есть два дня.

В коридоре один из американцев вручил ему пистолет. Он машинально положил его в карман и медленно пошел по коридору.

Войдя в свой номер, он быстро достал из чемодана небольшой микрофон и вставил его в ухо.

– Вы не умеете работать, Шранц, – раздался гневный голос Бремнера. – Он же профессионал.

– Я не думал, что он об этом спросит.

– А он спросил. Я слышал ваш разговор. Хорошо еще мы успели вовремя.

– Вы считаете, он обратил внимание?

– Конечно, обратил. Он спрашивает вас об обыске в своем номере, а вы делаете вид, что не слышите его вопроса. Ничего лучшего вы не могли придумать.

– А что я должен был сказать?

– Что угодно. Если он поймет, почему был устроен такой обыск, значит, мы ошиблись. Серьезно ошиблись. И подставили нашего человека.

– Ничего вы не понимаете. Сегодня же ночью уезжайте из Вены. Вы чуть не испортили нам всю игру.

– Он спрашивал про Симховича, – чуть виновато сказал Шранц.

– Опять этот МОССАД лезет не в свои дела, – гневно ответил Бремнер, – или они считают, что Индия тоже на Ближнем Востоке? Нужно будет проверить, почему они заинтересовались этим Дронго. Симхович имеет большой опыт работы с зарубежной агентурой и не пошел бы на встречу без веских оснований.

Именно в этот момент в дверь постучали. Спрятав микрофон в чемодан, он поспешил открыть дверь. На пороге стояла Натали.

– Добрый вечер, – сказала она без гнева. Даже чуть участливо. Или ему показалось.

– Прости меня, – просто сказал он, – я не сумел приехать.

Она прошла в номер, снимая свой плащ.

– Я была в полиции. Мне сказали, что убит твой друг. Я сразу все поняла. Это, видимо, был твой связной.

– Я все понимаю. Не нужно ни о чем говорить.

Он грустно улыбнулся.

– Мне всегда нравилась твоя улыбка. Грустная и какая-то мудрая одновременно. Я думала, что забыла ее.