Дронго. Книги 1-20

Как будто на соседнем острове нашли золото или клад Моргана.

— Клад бы давно вывезли.

— А кто их разберет. Здесь только один Пим все знает.

— Пим? Он что, кореец?

— Может, и кореец, а может, и китаец, и даже европеец. Никто не разберет. Пим, и все тут. Точка.

— А может, он что-нибудь слышал о его дружке? — Генри наклонился к брату.

— А верно, — Джим оживился. — Найди Пима в порту, он наверняка что-нибудь знает.

— А ты возьми бутылку и поставь ее у причала, и он сам тебя найдет. У него нюх на спиртное. — Джим снова загремел.

— Идет. — Луиджи начинали нравиться эти люди.

— Только учти, без бутылки он разговаривать не будет. Он раньше здесь околачивался, но хозяин сказал, что взыщет с него все долги. Вот теперь и прячется.

— А где его найти сейчас?

— В порту. Вон там, у ящиков. Видишь? Рядом со сломанным парусником.

— Спасибо. — Луиджи кивком головы подозвал хозяина и, купив одну бутылку, протянул руку братьям.

— Всего хорошего. Будь здоров. — Его рука снова утонула в лапах гигантов, и он вышел из бара.

Накрапывал мелкий дождик. Луиджи поднял воротник своей спортивной куртки. Пожалуй, для индонезийского дождя она слишком легкая, подумал он, застегивая «молнию». Вдали слышались раскаты грома. Минелли зашагал в сторону ящиков.

Со стороны порта в его направлении двигалась какая-то фигура. Что-то знакомое было в этой уверенной, с резкой отмашкой рук, походке. Луиджи замедлил шаг.

В этом ресторанчике Гонсалес обедает уже третий день. И третий день ему подают изысканнейший деликатес азиатской кухни — «ласточкины гнезда». Экзотическое блюдо очень ценится жителями многих стран Азии, и Мигель успел убедиться в справедливости этой оценки. Однако сегодня он перешел на китайскую кухню и, заказав себе сначала лангустов, не удержался и попросил принести порцию «ласточкиных гнезд».

Вообще азиатская кухня ему нравилась, если, конечно, не иметь в виду одно существенное «но». При его росте, приближающемся к 190 сантиметрам, ему никак нельзя было поправляться. Это сказывалось на его физической готовности и на его самочувствии. Кроме того, он мог потерять спортивную форму. Неплохой боксер, он сгонял лишний вес изнурительными упражнениями, и его страсть к гурманству обходилась ему куда тяжелее, чем другим.