Дронго. Книги 1-20

Каждая женщина — это прежде всего женщина. В душе она мечтает о простом человеческом счастье, о своей семье, о своем муже. И не имеет значения, кто ты — премьер-министр или прачка. Они все женщины.

— И даже феминистки?

— И. даже они. В их рядах много отчаявшихся, заблудших, потерявших надежду на свое счастье.

— Никогда не думал об этом.

— А вы подумайте. Помните спор Марии Стюарт с Елизаветой? Мне всегда было жаль королеву больше, чем ее соперницу. Ведь женщина победила. Женщина Мария Стюарт, лишившись головы, торжествовала над королевой Елизаветой.

Может быть, последняя отдала бы часть своего венца за радости, которые ей были не даны.

— Я всегда считал Елизавету бесчувственной женщиной и жалел Марию.

— С точки зрения мужчины.

— А Елизавета была женщиной. Как, впрочем, мы все. И она хотела простого человеческого счастья, детей, семейных радостей. Но, поняв, что это ей не дано, и почувствовав, что ее счастливой сопернице повезло больше, она не могла найти себе места.

В политике победила Елизавета, в искусстве любви — Мария. И еще неизвестно, чья победа дороже.

— С вами интересно разговаривать. Вы открываете новый взгляд на старые вещи.

— А вы стараетесь очень незаметно польстить мне, и я должна делать вид, что этого не замечаю.

— Ну вот видите, я ж говорил — интересно. Не знаешь, что вы скажете в следующую минуту. Вы удивительный человек, миссис Дейли.

— Это опять комплимент? — подняла брови Элен.

— Нет. Святая правда.

В конце концов, я могу сделать вам в течение трех дней пару комплиментов хотя бы за вашу хорошую работу?

Генеральный координатор посмотрела в глаза Дюпре.

— Вы знаете, что ждет вашу группу?

— Вы должны не только обнаружить лаборатории триады, вам поручат и проследить их связи.

— Я начинаю подозревать, что вы специально проверяете мою психологическую устойчивость перед предстоящей операцией.

— Не шутите — вы же знаете, чем это все может кончиться.

— Вы можете не вернуться оттуда…

— Пятьдесят на пятьдесят, фифти-фифти.

— Что? — не поняла Элен.

— А можем и вернуться.

— Ничего не случится. Все будет хоро…

— Молчи, — Элен зажала ему рот рукой, — пожалуйста, молчи. Если ты не вернешься, мне будет очень больно. Слышишь — очень.

Дюпре осторожно взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. В тишине комнаты отчетливо прозвучал телефонный звонок.

Элен вздрогнула. Через десять секунд раздался еще один.