Она начала говорить, но половина слов поглотили шумы в голове.
— Там дверь, я вышла, что-то звякнуло, а открыть уже не смогла. Пошла просить о помощи, а тут вы… Семен.
— А здесь я.
Пауза — слишком длинная, слышно, как на стене тикают часы, как где-то в глубине дома звонит телефон.
Это что, какая-то подстава? Почему она так смотрит? Или это мозги Терехова плавятся при виде милой мордашки и шикарных титек?
— Что вы делаете? Что… что…
— Снова стоит, потрогай.
Нет, Терехов не был джентльменом никогда.
Сима не успевает вырвать руку, как ее ладонь прикладывают к паху, она чувствует твердый мужской член, ее собственные внутренние мышцы сжимаются.
Тело откликнулось, оно все еще помнит, как именно он был внутри. Как проникал и заставлял кончать. Хотя это мог быть любой, наверное, любой — с голодухи, какая была у Серафимы, случится и не такое.
Но Сима еще не знала, что случится еще, и какие невероятные ощущения принесет этот Новый год.
Голубоглазый охранник, обман и сомнения
— Да что вы себе позволяете? Прекратите!
— А ты странная.
— Это я странная? Вообще-то, это не я убила гуся и бросила его тушку на крыльце. А потом…потом…
— Судьба у него такая.
— И не я приставала и не лапала вас.
Семен нахмурил брови, почесал бороду, ему нравилась эта булочка. Или как ее там, Серафима? Ей шло это имя, и где-то он его уже слышал. Но девушка так красиво открывала ротик от возмущения, часто дышала, грудь вздымалась, а его член реагировал на все это, как солдат во время дембеля.
— Вы…
— Мы только что трахались, кончай «выкать».
Жди здесь, пойду узнаю, что там у тебя приключилась.
— Я с тобой.
— Без трусов?
— Как-то я сюда дошла.
— Вот я и думаю, как хватило ума ходить без трусов по морозу.
— Я же сказала, что дверь…
— Молчать!
Сима поджала губы, действительно, расхаживать в декабре без белья была плохая идея, так можно застудить все. В том году Сиротина Маша из отдела маркетинга отдохнула печально в горах, покаталась на лыжах, так месяц потом лежала в больнице, какой-то там диагноз у нее был страшный, что не приведи господь.
— Гром, ко мне!
Мужчина запустил в дом собаку, красивая хаски послушно села у его ног, ожидая дальнейшей команды.
— Охраняй.
— Что значит «охраняй»? Я ведь не сбегу.
— Да кто тебя знает. Гром, ты понял меня?
Пес гавкнул, потом уставился на Серафиму своими голубыми глазами, а бородач уже скрылся за дверью. Виноградова и пес изучали друг друга с минуту, Гром зевнул, показывая белые клыки и огромную пасть, улегся, вытянув лапы.
