Но каким образом…
– Подумай, – прерывает поток моих размышлений Кертис. – В этой местности живут бедные люди. Промышленности нет, работа в основном сезонная. Директора на месте нет. В это время года просто не может быть много штатных сотрудников. Можно легко подкупить одного из них. Предполагаю, что и платить много не пришлось. Насколько им известно, мы тут только на выходные. Вполне можно отключить подъемник и немного поиграть с нами."
"Я дергаюсь от его слов. Почему он это сказал?
Я хочу ему верить и изучающе смотрю на его лицо.
– Оставить здесь людей без возможности спуститься вниз? Они потеряют работу.
– Если это сотрудник, который работает по временному контракту, то и потеряет он немного. Может, ему сказали, что мы позвоним, когда захотим спуститься, или что мы сами съедем вниз со склона. Кто знает-то? – Кертис хмурится. – Но это все как раз в стиле моей сестры.
Боль в его глазах кажется искренней.
– Но зачем ей это делать?
Я немного съеживаюсь, спрашивая это, потому что сама знаю, по крайней мере, одну причину.
– Не уверен. – Кертис мгновение смотрит в затененный угол, потом его взгляд снова возвращается ко мне. – В любом случае мне очень жаль.
Я не знаю, куда девать глаза. Если во всех остальных случаях он и говорил правду, то все равно он врал мне про приглашения.
Но по крайней мере, он наконец мне во всем признался. Он смелее, чем я. В некотором смысле я могу понять, почему он так поступил – его семья всегда для него много значила. И я даже понимаю, почему он подозревает меня.
Он становился свидетелем моих самых неприглядных поступков. И он прав: он многого не знает о последних часах жизни Саскии.
– А зачем ты сейчас мне это рассказал? – спрашиваю я.
– Я ждал, пока не буду знать точно.
– Что я не убивала ее?
– Да.
– А теперь ты знаешь? Ну, это уже что-то.
Кертис молчит. Я смотрю на него.
– Ты до сих пор меня подозреваешь. Тем не менее так меня целуешь?
Он пожимает плечами, в его глазах грусть.
– Ты мне нравишься, Милла. Всегда нравилась. А если вспомнить, что она творила, как она пыталась тебя… Я много думал об этом на протяжении всех этих лет и решил, что если это ты… то, вероятно, это был несчастный случай или самооборона.
А если так, то я могу с этим жить.
Он внимательно смотрит мне в лицо. Сейчас самое подходящее время открыть ему правду. Но раздается стук в дверь.
Кертис выражается непечатно.
– Лучше открой, – говорю я.
Он слезает с кровати и приоткрывает дверь – только щелочку.
– Я слышал шум.
Проклятье.
