Это был лучший хафпайп в Европе в то время, и благодаря ему мы все тогда и встретились.
Боже, сколько воспоминаний. По коже побежали мурашки. Вспоминаю нас, таких молодых и веселых. Нас пятерых.
И еще двоих, которых нет.
Налетает порыв холодного ветра, треплет мои волосы, и они хлещут меня по лицу. Я застегиваю молнию на куртке до самого подбородка и спешу вслед за остальными.
«Пузырь»[2] поднимет нас почти на три с половиной тысячи метров над уровнем моря. Ледник Дьябль – один из самых высоко расположенных горнолыжных курортов во Франции.
Блестящие оранжевые кабинки свисают с троса, напоминая рождественские елочные игрушки. Кертис заходит в ближайшую открытую кабинку.
Хизер тянет Дейла за руку.
– Давай поедем отдельно, – предлагает она.
– Нет, – говорит Дейл. – Заходи в эту. Мы все поместимся.
– Места полно, – поддерживает его Кертис и широким жестом обводит кабинку.
Судя по выражению лица, Хизер сомневается, и я ее понимаю. Эти маленькие кабинки теоретически рассчитаны на шесть человек, но мы с багажом.
От того тесно. А из-за дурацкого чемодана, который она зачем-то притащила с собой, еще теснее.
Слишком высокий Брент наклоняется, чтобы войти.
– Ты можешь сесть ко мне на колени, Милла, – предлагает он. – Давай сюда сумку со сноубордом.
– У тебя на коленях может разместиться Дейл, – говорю я. – А я сяду здесь.
В результате Хизер оказывается на коленях у Дейла, рядом с ними сидит Кертис. Мы с Брентом устраиваемся напротив, в проход свалены сумки.
И не только в проход, а везде вокруг нас. Дейл выглядит странно без своих дредов. У него нордический типаж, и он всегда напоминал мне викинга. А теперь он скорее выглядит как ведущий какой-нибудь телевикторины.
Мы быстро несемся над плато. Внизу пустота. Я забыла о том, какие тут гигантские пространства. Летом здесь много туристов и на склонах можно увидеть множество поднимающихся вверх пешеходных троп. Они идут зигзагами. Наверное, летом здесь очень красиво – множество альпийских цветов.
Но сегодня можно увидеть только клочки бурой травы и крутые каменистые склоны. Нет никаких признаков жизни, даже птиц нет. Земля кажется голой.
Мертвой.
Нет. Спящей. Ждущей.
Словно там, наверху, есть что-то еще. Я сглатываю и пытаюсь отделаться от этих мыслей.
Колено Кертиса ударяется о мое, когда мы проезжаем одну из опор канатной дороги. Он кажется мне необычно тихим, но я его понимаю. Если уж мне тяжело, то ему должно быть во сто крат тяжелее.
