Я много размышляла о том, как на него повлияла эта потеря. Судя по его поведению, которое я уже наблюдала здесь, он определенно испытывает множество эмоций по этому поводу. Но скучает ли он по ней? Ноет ли его сердце каждый раз, когда он слышит ее имя? Или в глубине души это облегчение? Тяжелый груз, упавший с плеч? Его жизнь, должно быть, стала гораздо проще, когда она перестала болтаться рядом.
– Можно я тебя кое о чем спрошу? – смотрю я на него. – Почему ты прекратил участвовать в соревнованиях?
– Если бы продолжил, пришлось бы делать очень серьезную операцию на плече.
– Он смотрит в сторону. – Но в первую очередь из-за мамы. Мне хотелось проводить побольше времени с ней. И ты же знаешь, что в горах может случиться что угодно. Она не пережила бы, если бы потеряла еще и меня.
Я сглатываю и жалею, что вообще спросила его об этом.
– Твоим родителям, вероятно, было очень тяжело.
– Фактически это стало концом нашей семьи, – говорит он тихо. – Мама может говорить только об этом, думать только об этом.
Отец много лет боролся за то, чтобы Саскию признали мертвой. Он считал, что это поможет маме жить дальше. Обычно для признания человека мертвым тот должен отсутствовать семь лет. Но мама не хотела этого. Она выступала в суде, настаивала, что ее дочь жива. В качестве доказательств приводила транзакции по кредитной карте. Все это тянулось до прошлого месяца. – У него срывается голос. – Мама тяжело это все переживает.
– Мне очень жаль.
– Она не уверена, что это был несчастный случай.
Нет доказательств, что Саския в тот день вообще поднималась на гору.
– Но ее там видели Брент и Хизер.
– Они сказали, что видели ее. – Кертис внимательно смотрит на меня. – Десять лет назад я задал тебе один вопрос, и тогда мне показалось, что ты не была полностью честна со мной.
Я напрягаюсь.
– Я спрошу снова. – Его взгляд прожигает меня насквозь, и я прилагаю огромные усилия, чтобы не отвести глаза. – Ты знаешь, где моя сестра?
Все в порядке – он задал не тот вопрос.
– Нет.
– Как ты думаешь: она до сих пор жива?
– Прости, но думаю нет.
Я вижу, как у него слегка опускаются плечи, но он больше никак не демонстрирует свои эмоции.
– Как ты думаешь, что с ней случилось?
То, что он меня об этом спрашивает, – хороший знак, правда? Это означает, что моя догадка была не верна, и он не убивал ее.
Или он продолжает игру, чтобы сбить меня со следа?
– Я вижу три возможности, – говорю я, тщательно подбирая слова.
