На нем вчерашние темные джинсы и пурпурного цвета куртка производства его собственной фирмы «Спаркс», из коллекции «Хай-тек» с молниями где только можно и подкладкой из овечьей шерсти. Пятно на виске тоже стало пурпурным. Мне хочется сказать ему, чтобы приложил к нему лед, потому что синяк выглядит болезненным, но догадываюсь, что он предпочтет, чтобы ему о нем не напоминали.
– Который час? – спрашиваю я.
Кертис смотрит на часы.
– Двадцать минут восьмого.
– Так странно не знать сколько времени.
Кофе-машина издает писк.
Кертис чертыхается.
– Она работает? – спрашиваю я.
– Я сейчас с ней разберусь.
– Персонал так и не появился?
– Нет.
Кертис нажимает еще какие-то кнопки. Машина снова пищит, а Кертис опять ругается.
– Ты рано встал. Ты вообще спал?
– Немного.
Я заглядываю ему через плечо.
– Кофейные зерна закончились, – говорю я.
– Откуда ты знаешь?
– Мозг включила, – отвечаю я, хотя скорее дело в том, что я успела поработать в половине всех кафе, имеющихся в Шеффилде.
Кертис резко поворачивается, его лицо искажено злостью.
Я не знала, что он так заведен, иначе не стала бы его дразнить. Я принимаюсь за поиски кофейных зерен. Я привыкла к общению с крупными, раздражительными мужчинам, как, впрочем, и с мужчинами с причудами, поэтому прекрасно знаю, что в такой ситуации надо помолчать.
Кертис всегда хотел все держать под контролем, поэтому понятно, что он тяжело воспринимает все происходящее. Запах духов и прядь волос у него в кровати на самом деле сильно его потрясли.
Или для его ярости имеется и более зловещая причина? Он убил свою сестру и боится, что это выяснится? И опять же, за всем этим вполне может стоять он – собрать нас здесь для того, чтобы разобраться с тайной исчезновения его сестры.
Его прошлая симпатия ко мне превратилась в ненависть, и возможно, я только что видела, как маска слетела с его лица.
Я осматриваю шкафчик над мойкой.
– Прости, – тихо произносит Кертис. – Мне просто страшно хочется кофе.
Я достаю большую банку с кофейными зернами.
– Вот, нашла. Капучино пойдет?
– Я сам сделаю.
И он на самом деле пытается.
– Мне доводилось пользоваться такими машинами в прошлом.
– Я сам справлюсь.
Вероятно, мне стоило бы смириться и отступить, но я ненавижу отступать.
– Ты не знаешь как.
Он вопросительно приподнимает бровь, а я задерживаю дыхание, понимая, что, возможно, зашла слишком далеко. Не следовало так искушать судьбу. Мы смотрим друг на друга, настоящее противостояние. Наконец Кертис с неохотой отступает в сторону.
