Мы не виделись три недели, именно столько длился мой горный поход в Киргизии. Как бы я ни хотел пойти в него с Полинкой, это было просто невозможно. Пятая категория сложности… Моя амазонка пока была готова максимум к третьей, и то только благодаря нашим регулярным занятиям на скалодроме. А мне давно хотелось залезть на Терскей, да еще и группа отличная собиралась – небольшая, но проверенная. Но не мог же я просто взять и уехать туда, бросив свою девушку почти на месяц?! Велик шанс, что в результате я получил бы не только скандал, но и прощальный пинок в направлении родного города.
В общем, ходил я, мучался, вздыхал, пока Полинка наконец не выдержала:
- Ты случайно не планируешь мне что-то сказать?
- Нет, наверное, - осторожно ответил я.
- А что, в Киргизию ты уже не хочешь?
- Откуда ты узнала? – поразился я.
- Андрей, ну я же не слепая, - вздохнула она, - и не глухая. Ты недавно с Егором разговаривал и говорил ему, что хотел бы на Терскей, но скорее всего не пойдешь. Вот я и жду, когда ты наконец решишься со мной об этом поговорить.
- Я очень хочу, солнышко, но есть много «против». Во-первых, тебя я не смогу туда взять, - предупредил я, - не потянешь, а во-вторых, это долго - три недели, не считая дороги.
- Если ты хочешь поехать, я не против, - Полинка пожала своими точеными плечиками, которые я так любил целовать, - я буду ужасно скучать, но я ж понимаю – тебе надо. Ты же не можешь только по простеньким маршрутам со мной лазить.
- Господи, спасибо, - поднял я глаза к небу, - я выиграл джекпот! Не думал никогда, что бывают такие понимающие девушки!
- Вот-вот! – погрозила мне она пальчиком, - Не забывай об этом в своем походе!
- С ума сошла? - притянул я её к себе, - Да я никого, кроме тебя, не вижу.
Сама же знаешь!
И вот эти три недели прошли. В горах не всегда была связь, поэтому мы общались довольно редко, и на расстоянии я особенно болезненно ощутил, насколько сильно мне не хватает моей Полинки. Она стала частью меня, частью моей жизни. Я знал, какая недовольная она по утрам, пока не выпьет чаю, понимал по поджатым губам и морщинке между бровями, что обижается, умел определять по тому, как она сворачивается калачиком на диване, степень её усталости.
Я привык к её звонкому голосу и ироничным фразочкам, к запаху её цветочного геля для душа и стоящим везде чашкам с чаем, к тому, что секс может быть вот таким – ярким, острым, когда не нужно себя сдерживать и пытаться быть в постели кем-то другим, ведь Полине нужен был именно я.
