– Предлагаешь мне бежать из города? Все настолько серьезно?
– Что? – теперь настал черед Максима взирать на меня с недоумением. – Причем тут побег?
– Я думала ты хочешь помочь мне скрыться от отца, – ответила я. – Если дело не в этом, то нахрена мне твои деньги?
– Чтобы было на что жить. Зачем тебе бежать от отца? Он сделал свой ход и теперь ждет когда ты сама прибежишь к нему.
– Какой ход? – Меня, кажется, начало трясти. Он реально записал меня на реабилитацию, это не шутки…
– Полина, хватит валять дурака.
Отец лишил тебя денег, я тебе их даю, что тут непонятного?
– Что? – Я всерьез начала опасаться, что мои глаза от удивления вывалятся из глазниц и через мгновение, когда до меня дошел смысл его слов, я почувствовала как где-то внутри зарождается смех и выплескивается из меня, словно цунами. Все напряжение, которое сковывало меня последние пару дней после разговора с отцом, испарилось и я не могла скрыть облегчения. Да, собственно и не хотела. Я продолжала хохотать и заикаясь пробормотала:
– Я боялась… Господи, он действительно всего лишь лишил меня денег?
– А ты не заметила, что твои карты уже второй день заблокированы?
– Не знаю… нет, – я попыталась вспомнить когда в последний раз платила за что-то.
Вчера в столовой оплата не прошла, но я подумала, что дело в вечно неисправном терминале. Вечером, когда я подошла к администратору оплатить сессию с психотерапевтом, выяснилось, что Алекс произвел оплату заранее, а потом в кафе платил Урицкий.
– Выходит, зря он на меня наговаривал, не так много я и трачу, – сказала я уже спокойнее и придвинула пачку купюр обратно Максиму.
– Твои деньги мне тоже не нужны, тем более, по сути они все равно принадлежат отцу.
– Полина, сейчас не время показывать гордость. На что ты жить собралась?
– Найду работу, – пожала я плечами. Конечно, я прекрасно понимала, что в ближайшее время моя жизнь круто изменится и прежней уже не будет. Возможно, случись этот разговор год назад, окна университетской столовой содрогались бы от моих рыданий, а не от смеха.
Но сейчас мне это, действительно, казалось мелочью. “Мне не грозит психушка”, – как мантру повторяла я мысленно, – “мне не грозит психушка”.
– Серьезно? Какую, интересно? – голос брата отвлек меня от внутреннего ликования.
– Еще не знаю, но уверяю тебя, для того чтобы я взяла его деньги, мне как минимум должны отказать в должности уборщицы все конторы города. И даже после этого всегда остается панель, – мои губы расплылись в широкой улыбке.
