В его глазах бушует ураган, а губы оказываются буквально в сантиметре от моих, но нет в этом ни доли романтики. Какая, к черту, может быть романтика если перед тобой оскал хищника?
– Тогда ты об этом очень сильно пожалеешь, Полина.
Взяв себя в руки, он делает несколько шагов назад, снова надевает маску успешного бизнесмена и даже пытается изобразить улыбку.
– Полина, девочка моя, давай не будем усложнять друг другу жизнь. Я еще раз повторяю, я к исчезновению девчонки не имею ни малейшего отношения.
Но это не значит, что я с радостью позволю ментам копаться в своем грязном белье. Давай договоримся здесь и сейчас: ты забудешь об этой записи, сама к ментам не пойдешь и если они, вдруг, сообразят задать тебе вопросы, будешь все отрицать.
– Нет, – с трудом выдавливаю из себя. – Врать я не буду, вы же сами меня потом и сдадите при первой возможности. Сама в полицию не пойду, но если вызовут на допрос, то расскажу правду.
Он тяжело вздохнул и, кажется, опять закатил глаза.
"
"– Полина, ну какой смысл мне тебя сдавать?
– Это мое последнее слово! И нет смысла мне опять угрожать. Да, вы правы, отец будет не в восторге, если правда всплывет, но и отправиться за решетку он мне тоже не даст. Так что хватит меня запугивать как школьницу, а то я исключительно из упрямства решу проверить кто из нас двоих пострадает больше.
Эдуард Дмитриевич вроде как хотел что-то ответить, но лишь махнул рукой и направился к выходу.
Кирилл, который за все это время не проронил ни слова, молча последовал за отцом. На меня он старался даже не смотреть, видимо считая, что я сама виновата, что заварила эту кашу. Что ж, в целом он прав.
Уже на пороге Русеев-старший остановился, протянул руку и сквозь зубы произнес:
– Запись.
Так как это была лишь копия, я послушно отдала ему флешку и вздохнула с облегчением, когда за ними, наконец, захлопнулась дверь.
Глава 19
Алекс появился лишь спустя пару часов, и на мой вопрос что стало причиной задержки, расплылся в широкой улыбке и протянул:
– ДТП.
Я оглядела друга, но видимых травм не обнаружила, хотя неуместная радость явно свидетельствовала о сотрясении.
– Ты или тебя? Как тачка?
– Я. Тачка норм, через пару дней будет как новенькая, – друг продолжал загадочно улыбаться.
Поведение Булавина меня начало всерьез настораживать, я даже на всякий случай приложили руку к его лбу – холодный.
