Я просто хочу побыть одна. И без тебя тоже, — говорю я, высвобождаясь из его объятий.
Стас не двигается с места. Стоит такой же незыблемой, мрачной скалой. Неожиданно для себя я обнимаю и его.
В голове не укладывается, как они оба позволили затянуть себя в мир моих изменённых воспоминаний.
И тем более непонятно, кому из них было сложнее?
Сергею, знающему, что рядом со мной постоянно находился его друг?
Или Стасу, знающему, что в каждом его поступке я своего мужа, Сергея?
Стас стискивает меня до хруста, злым волком глядя на Сергея.
— Стас, не надо, — прошу я. — У меня от тебя мороз по коже.
— Да, — отвечает он с низкой, сексуальной хрипотцой в голосе. — Мороз по коже, а льнёшь ко мне. Нам так хорошо вдвоём, знаешь? Знаешь. Напоминай себе об этом почаще.
Он резко отпускает руки и прячет широкие ладони в карманах джинсов.
— Иди, — отправляет меня прочь. — Но я всё равно буду рядом.
45. Ирина
В квартире родителей воздух сухой и немного затхлый. Я распахиваю настежь все окна, чтобы проветрить комнаты.
Сергей шуршит пакетами, ставя их на кухне.
Обвожу взглядом стены родного дома. Немного щемит сердце от мысли родителях, погибших в аварии.
Но это квартира хранит в себе и другие воспоминания. Они уже шепчутся у меня за спиной и едва ощутимо ерошат волосы на затылке.
Рано или поздно они ко мне вернутся. Пока только вспыхивает то звук смеха, то мелкие детали вроде торта с безумно красивыми яркими бабочками.
Сергей словно чувствует моё настроение. Он знает меня. Наверное, даже лучше, чем я саму себя.
Он сразу же обхватывает руками и начинает гладить горячими ладонями спину, словно успокаивая.
— Серёжа, прекрати… — прошу, когда его пальцы начали разминать ягодицы, приближая меня к себе.
— Всё-таки Стас тебе дорог? То, что ты говорила мне до аварии, в машине, правда? — холодеет голос мужа, настоящего мужа.
— Когда, Серёж? Перед аварией? — кричу я. — Я не помню! Не помню ничего.
— Извини, — сразу же осекается он. — Тогда мы поссорились. Я назвал тебя не очень ласково, а ты в ответ сказала, что, не заметила разницы между ним и мной.
— Я не помню, что было тогда. Помню лишь последний год своей жизни. Помню, как Стас заботился обо мне.
Я открываю шкаф, складывая посуду в мойку. Хочу перемыть посуду и шкафы, чтобы не сидеть без дела.
— Я знаю, что он стал дорог мне. Но я ещё ничего не помню.
— А я?
— Ты — во мне. Где-то так глубоко, что не достать и не вытравить никаким страхом, — отвечаю я, глядя мужу в глаза.
