Мне до странности сильно нравится этот поцелуй. Но он меня пугает."
"Не могу сказать, от чего меня трясёт сильнее: от возбуждения, толкающегося внизу живота, или от ощущения тревоги и желания убежать.
— Как сильно я тебя хочу! До безумия!
Стас опускает свои руки, хватая меня за ягодицы. Он крепко и жадно сминает их, упираясь эрекцией в низ моего живота.
От резкого движения моё оцепенение пропадает. Я делаю шаг назад. Стас сжимает челюсти, смотря на меня потемневшим взглядом.
Наверное, на моём лице отражается страх, потому что он вздыхает и отходит, пряча крупные ладони за спиной.
— Всё хорошо. Я тебя не обижу. Ни за что. Веришь?
— Нет, — едва слышно отвечаю я. — Я тебя не знаю.
— Не знаешь?
Стас усмехается и отходит к окну.
Неуловимое движение. Что-то щёлкает в моей голове. Я знаю, как он любит сидеть на окне, согнув левую ногу в колене. Просто знаю это.
Когда Стас садится именно так, меня затопляет странное чувство. Один кусочек головоломки встал на правильное место.
Мне уже не так страшно.
Хоть я и до сих пор считаю, что мне надо держаться подальше от этого мужчины.
— Твой муж рассказывал тебе обо мне?
— Упоминал вскользь. Ты недавно приехал?
— Да. Я вернулся недавно.
Стас вздыхает, ероша волосы в дикий беспорядок.
— Теперь уже окончательно вернулся.
— Надолго ты у нас в гостях? — срывается с моих губ вопрос.
Друг мужа смеётся. У него мягкий, грудной смех. В нём хочется прятать ответную улыбку и осушать заплаканные глаза.
— Уже выгоняешь?
— Нет, — поспешно отвечаю я. — Просто я ничего о тебе не знаю.
Кроме того, что ты вытащил Серёжу из-под обстрела в горячей точке.
— Да. Так и есть.
— Серёжа уже не служит. А ты?
— И я.
Он наклоняет голову, разглядывая меня, как восьмое чудо света.
— Я тоже не служу. Теперь точно.
— Это хорошо, — с облегчением говорю я. — Наверное, твои близкие переживали за тебя, когда ты находился там.
— Да. Как и все семьи.
— Жена, дети?
Стас качает головой.
— С детьми не сложилось. С женой… — вздыхает. — Всё сложно.
— Вы поссорились?
— Да.
Очень сильно. По-крупному. Давно. Чуть меньше года назад. Вернее, прошло несколько месяцев, а как будто полжизни отсекли.
Я тереблю низ пижамной рубашки.
— Тебе кажется, что прошло много времени?
— Ты даже не представляешь себе, насколько, — отвечает Стас, отворачиваясь к окну.
Ночь. На улице ничего не разглядеть, кроме блестящей поверхности луж от света дворового фонаря.
— Дождь уже кончился. Ты до сих пор боишься грозы?
— Удивлена, что ты знаешь об этом.
