Если верить всемогущему интернету, «у имени Арман существует несколько версий происхождения. Согласно одной из них, в переводе с немецкого языка значение имени Арман – „воин“, „сильный мужчина“. По второй версии, Арман – имя, которое с древнеперсидского языка буквально переводится как „мечта“. Распространено среди французов, армян, персов, казахов».
Конечно, было в нём «неславянское», хоть я сильно сомневалась, что он армянин или казах. Но кто знает, что там намешано, раз его биография началась в детдоме.
Фотки я не сожгла, спрятала. И мне было решительно плевать на всё, когда я неожиданно увидела его по телевизору.
Взрослый, сильный, умный. В него такого я влюбилась ещё больше.
А когда на следующий год Чекаев приехал в наш город вместе с будущим губернатором в рамках предвыборной компании, я готова была душу дьяволу продать, лишь бы увидеть его вживую.
И, можно сказать, продала.
Меня пригласили на сцену как победителя какой-то дурацкой олимпиады, в которой я только ради этого и участвовала.
Из рук губернатора я получила грамоту. А Арман… Широкие накачанные плечи (в то время он явно проводил в спортзале не один час в день). Растущие в одну сторону, словно намеренно так уложенные, густые чёрные волосы. Наверно, персидский, а может, французский, не на раз ломанный выдающийся нос. И взгляд, что уже стал неулыбчивым, хоть и по-прежнему пронзительным, цепким, внимательным.
Я так волновалась, что больше ничего и не рассмотрела. А уж когда он меня слегка обнял, позируя для фото, чуть не упала в обморок.
На эту ужасную, позорную фотку я до сих пор не смотрю.
Впрочем, потом я как-то к Чекаеву остыла. Не то, чтобы совсем охладела, но подростковую влюблённость переросла. И даже за ним не следила. Так, иногда замирала, увидев его по телевизору или в новостной строке. Где был он, известный меценат, богатейший человек страны. А где я…
А я, собственно, стояла у него под дверью. И дрожала как осиновый лист от волнения.
– Ого! – удивился он, открыв дверь, и я совсем стушевалась, не понимая к чему относилось это «ого».
Он посторонился. – Ну, заходи!
Только какой заходи, когда у меня коленки подкашивались.
Боже, как он… изменился. Нет, нет, ему шло. Ему безумно шло. И эта густая щетина на волевом лице. И шрам, что давно превратился в хмурую складку между бровей. И даже мелкие морщинки. И, конечно, его одна фирменная удивлённо приподнятая бровь."
"Мать ещё нарядила меня как куклу «Офисный сотрудник».
