Боже…
Я – втройне счастливая сейчас!
– Мира! – голос Матвея заставляет чуть вздрогнуть, оторваться от родного лица сына и перевести взгляд на взволнованное лицо будущего мужа, – ну что вы тут? Димас? – Матвей хмурится, смотрит то на меня, то на него, подозревая, что меня сейчас отговаривают от свадьбы.
Я знаю, что после того знаменательного первого разговора, между Матвеем и Димой случились еще беседы, и не все из них были спокойными. Но, в итоге, двум моим главным мужчинам удалось прийти к какому-то соглашению.
Деталей мне не рассказали, да я и не настаивала.
Это – между ними. Сами решат, не маленькие. И решили.
И я, в очередной раз, порадовалась, что позволила своему мужчине разбираться с проблемами, не стала влезать, не стала изображать из себя супервумен, способную решить любые вопросы.
Конечно, я могла бы это сделать.
Я это и делала столько лет!
Но, черт, как это было сладко: просто довериться. Позволить себе эту роскошь.
Я позволила.
И рада этому.
Пока я смотрю на своего будущего мужа, ослепительного в строгом костюме, Димас оживает и, сделав шаг вперед, загораживает меня от восхищенно-встревоженного взгляда Матвея.
– Не рычи тут, – холодно предупреждает он, – маме нельзя волноваться. И, – делает внушительную паузу, – если хоть словом, намеком обидишь…
– Мы это обсуждали уже, – нетерпеливо говорит Матвей, легко отстраняя Димаса в сторону, – все, дай мне забрать свою жену.
– Еще не жену, – ревниво поправляет Димас, но не мешает.
– Крестник, угомонись, – смеется Верка, обнимая Димаса и ероша ему макушку, – дай маме кайфануть.
У нее впереди пара месяцев веселья беспросветного…
– Это о чем еще? – спрашивает Димас, – опять пошлишь, мамВера?
– Эх, Димасик… Ничерта ты не понял… Знал бы ты, сколько крови маме попил в первом триместре…
– Че?
Матвей огибает Веру и Димаса, шагает ко мне ближе, осматривает с ног до головы горящим взглядом:
– Малыш… Офигенно… – шепчет он, и я таю. Умеет он самыми простыми грубоватыми словами вселить в меня такую уверенность, что буквально летать хочется.
– А че такое триместр? – доносится голос Димаса, и Матвей замирает.
Выражение лица его меняется.
Да…
Судя по всему, он в курсе, что такое триместр у женщин…
– Малыш? – вопросительно и с надеждой спрашивает он. И кладет свою огромную ладонь мне на живот.
Я не говорю ничего, киваю только.
И Матвей, снова оглядев меня блестящими жадными глазами, прижимается к моим губам в поцелуе.
