Я чуть-чуть прихожу в себя от шока, украдкой оглядываюсь, подмечая, что люди Свята словно растворяются в пространстве, расходятся по углам, не рискуя, правда, выходить за пределы ангара.
– В курсе, – кивает Леванский, – редкий ублюдок. Кстати, скажи своим не отсвечивать. У меня начальник безопасности нервный очень. Ты тут его женщину прихватил по неосторожности.
– Веру Степановну? – в глазах Свята мелькает непонятный огонек, словно он… Напрягается опять. И злится. – Хороший вкус у твоего начальника охраны. Одобряю.
– Нет, не Веру Степановну. – Леванский смотрит на меня, а я… А что я? Молчу."
"Начальник безопасности, значит…
– Эта девочка? – удивленно вскидывает брови Свят, а затем с облегчением улыбается, – понятно. И хорошо… А Вера Степановна, так вписываетесь за Волынского… Не просто так, да? Не только рабочий вопрос?
Верка, не ожидавшая такого поворота разговора и тем более, настолько нелепого предположения, давится сигаретным дымом и кашляет.
Я торопливо стучу ей по спине, бормоча:
– Вот не ваше дело вообще… Вер, водички?
– Не надо… – выдыхает, наконец, Верка, садясь ровнее и нервно туша сигарету в пепельнице.
– Вы, Свят, меня сегодня все же прикончите.
– Упаси господь, Вера Степановна, – серьезно отвечает Свят, – как можно? У меня на вас планы…
Верка замирает, изумленно хлопая ресницами и пытаясь осознать такой резкий переход от одной темы к другой, я тоже молчу, открывая рот, словно рыба.
А Леванский, с интересом наблюдавший эту сцену, смеется и говорит в пространство:
– Серый, забирай.
Дверь открывается, и на пороге возникает знакомая широкоплечая фигура.
И я в этот же момент снова начинаю плакать.
Дура потому что такая.
Слезливая.
Глава 22
Я не помню, как оказалась по ту сторону двери ангара, не помню, как Матвей нес меня на руках прочь, через все огромное безлюдное пространство территории порта, как сажал в свою здоровенную машину.
Прихожу в себя, только когда за окнами начинают мелькать знакомые пейзажи центра города.
Натужно моргаю, понимая, что в глаза словно песка насыпали, и под веками режет.
Провожу пальцами по щекам, с недоумением смотрю на влагу. Надо же, я, оказывается, все это время плакала, не переставая?
Как начала, едва Матвея увидев, так и не останавливалась? Это какой-то дикий нонсенс для меня.
Аккуратно перевожу взгляд на водителя и неаккуратно хлюпаю носом. Последнее – неожиданно даже для самой себя.
Матвей тут же, не отрывая взгляд от дороги, подает мне влажные салфетки.
